Is there anybody outthere?

Чудо не произошло.

Sat, 24 Oct 2009 09:34:49 GMT

Эксперимент по разгону туч "люстрой Чижевского" провалился.

В следующий раз надо использовать торсионные поля, а ориентироваться по расположению планет на небосклоне. Или же просто-напросто надо позвать попа и освятить целиком чудо-агрегат - тогда точно все заработает! Впрочем, можно и прокричать: "Аллах акбар!" - у нас ведь многоконфессиональное государство. Что ж они не догадались-то сразу, эх, чудаки...

Немного о своей работе. (внимание, боян!)

Mon, 19 Oct 2009 18:44:25 GMT

Не доросла еще Россия до своего Обамы!

Tue, 13 Oct 2009 08:15:25 GMT

"Чернокожие жители Волгоградской области, Жоаким Крима и Филипп Кондратьев, баллотировавшиеся на пост главы Среднеахтубинского муниципального района, проиграли выборы. Об этом в понедельник, 12 октября, сообщает РИА Новости со ссылкой на представителя территориальной избирательной комиссии (ТИК) района".

Взято с Ленты.ру.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Thu, 10 Sep 2009 23:07:02 GMT

Через четыре дня, то есть с задержкой на день, в системе Л-105-108 с ослепительной вспышкой разрываемого пространства появился нао. До этого я много раз слышал о том, что это нечто колоссальное и поистине восхитительное, но ни разу сам не сталкивался. На Владимире нао появляется раз в пятьдесят лет и в тот год, когда он проходил мимо, я и родился. Остальным повезло больше – они нао видели и не раз. Так что, для меня одного встреча с «Вавилоном» стала чем-то исключительным.

Халларан еще не раз потом подколет меня фразочкой: «Ингмар у нас умный, в городе был и нао видел» - такое впечатление на меня оказала это громадина. Шестнадцать километров в длину, три в поперечнике. Пятьдесят мачт на каждый борт, ширина основного паруса – шесть километров. Автономная верфь, доки для планетолетов и целый порт для звездолетов, обитаемая зона на шестьсот тысяч человек. Нао «Вавилон», СПИД меня раздери.

Я и ахнул, и охнул и стал ругаться, и тыкать всех в бока и показывать пальцем. Пикконен же к таким зрелищам был привычен, потому без лишних эмоций стал обмениваться с этим чудом весьма будничными сообщениями вроде «Кто такой?» и «Куда следуете?». Через пару минут он повернулся, показал большой палец и радостно сообщил:

- Они согласны принять нас борт!

Отлично. Они согласны принять на борт наш двухсотметровый корабль. Если через пять минут мне скажут, что где-то там, в темном закутке лежит бесхозный дредноут, я даже не удивлюсь.

Наш корабль зацепился за магнитные швартовы и стал медленно входить на причалы для звездолетов. Почти весь обзорный экран заполонила величественная туша нао, вдоль которой сновали сотни деловитых ремонтных катеров. Весь корпус нао был покрыт заплатками и пестрел самыми различными материалами. Был здесь и блестящий сплав на основе металлов, и привычные для меня серые углеродные плиты и какие-то бурые волнистые пластины. Кое-где корпус был помят, почти по всей длине корабля значились многочисленные шрамы от попаданий астероидов. Похожим образом выглядели спины старых китов из океанов Владимира-2.

На моих глазах со стороны доков вышел планетолет, метров в триста длиной. Корабль неспешно развернулся и взял курс на местную звезду. Вслед за ним из брюха нао стали выходить один за другим корабли поменьше, ведомые парой неповоротливых шарообразных броненосцев. В конце процессии какой-то мелкий и совершенно бесформенный кораблик тащил на буксире маяк. У меня так откровенно выпала челюсть, что Вилле не преминул объяснить происходящее.

- Колонисты, первая волна. Местная звезда открылась всего двести лет назад.

- Похоже, тут есть одна засеянная кочевниками планета, - заметил Халларан, - В противном случае им надо было бы тащить с собой терраформинговые установки.

Я просто молчал. Что тут еще скажешь. На моих глазах появляется новое княжество. Или герцогство. Или республика, а может и вовсе ордер. Кто их знает, этих колонистов.

Мы тем временем стали подниматься в отведенный нам причал, вполне пригодный даже для крейсеров. «Безмятежный» легко прошел через жидкие врата и встал на якорь. По соседству с нами в огромном ярко освещенном порту стояли два внушительных галеона и пара изящных челноков. Вокруг суетились бесчисленные дроиды, сыпались искры и вспыхивали сканирующие прожекторы, и среди всего этого вертелись причальные мосты с грав-генераторами, по которым под разными углами друг к другу ходили люди.

Интересно, что дальше?

************************

Весь экипаж «Безмятежного», то есть мы, вышел из корабля на встречу с делегатом от «Вавилона». Еще во время обмена информацией нашим кораблем заинтересовалась правящая здесь Семья, а в особенности некая Племянница. Нам выделили огромное количество автономных слуг и отдельный закрытый трап, по которому мы сейчас и шли в приемные покои для особо важных гостей. Шаги эхом разносились по гладкой флексовой трубе, а вокруг гудели дроиды с нашими сумками.

Затем была довольно тесная очистительная камера, в которой надо было полчаса стоять и не двигаться. Ничего особого с нами не происходило, просто свет на какое-то время потух, затем пару раз вспыхнул и нас пропустили дальше, на платформу в какой-то длинной транспортной трубе. Там заботливые дроиды указали нам на удивительно тонкую ховер-платформу из какого-то гибкого материала. Признаться честно, на этот летающий ковер я садился с недоверием.

Как оказалось, зря. Удивительный прибор прогибался под моей задницей, шел волнами и летел с поистине бешеной скоростью, причем ни давления ветра, ни привычной для ховеров тряски я не ощущал. Буквально через пять минут мы оказались на другой площадке с изукрашенными в причудливом стиле вратами. У входа висели четыре сторожевых дроида довольно сердитого вида, но они пропустили нас без лишних вопросов.

Жидкие врата расслоились, и мы оказались в какой-то неописуемой формы помещение где-то тридцати шагов в ширину. Со светящегося ровным и приятным светом потолка свисали узкие полотна с очень реалистичными изображениями людей и кочевников. Все они были обнаженными, отчего сразу же бросалась разница в анатомии двух космических рас.

По помещению разносилось ритмичное и мелодичное журчание. Откуда-то сверху, вдоль изогнутых стен вопреки всем законам природы текли мерцающие потоки воды. Воздух вокруг мерцал похожим образом, отчего казалось, что все пространство помещения было покрыто неощутимой белой паутиной. Но, что самое главное, с первого же глотка местного воздуха я почувствовал себя намного лучше. Вдруг прояснилось зрение, обострился нюх и даже кожа вдруг ни с того, ни с сего задышала. Давно я не ощущал себя таким свежим, бодрым и, что самое главное, работоспособным.

Неожиданно по пространству зала разлился приятный и немножко легкомысленный женский голос.

- Приветствую вас, капитан Пикконен, и вас, офицер Кислинский.

- Добрый день, как улов, здоровья вам, доброй судьбы вам, - ответили мы хором.

- Подождите еще минутку, для вас я должна немножко приодеться. Присаживайтесь.

Вокруг нас воздух замерцал активнее и прямо на наших глазах из ничего соткались полупрозрачные кресла. Халларан выругался на своем языке, причем так крепко, что переводчик не смог переварить сказанное. Ако и Гюль зашептались, Пикконен присвистнул, а Марак просто застыл с открытым ртом. В отличие от всех нас Тинкар был гораздо привычнее к подобным фокусам. Он спокойно сел в кресло и, призадумавшись, щелкнул пальцами. В воздухе рядом с ним появился такой же полупрозрачный бокал, а затем в нем стала конденсироваться какая-то бесцветная жидкость.

- Тинкар? – хором выпалили мы.

- Вы что, никогда такого не видели? – пренебрежительно усмехнулся Тинкар, - У моего папы, на Гольден, было две таких комнаты. Делают всё, что пожелаешь. Главное - правильно подумать.

Марак подозрительно воззрился на жидкость в его бокале.

- А там что?

- Это? Просто вода, - сказал герцог и немного отпил.

Мы стали рассаживаться, хоть и с некоторой опаской – мало ли, вдруг не выдержит? Халларан предпочел прогуляться по помещению и оглядеть полотна. Гюль тоже не стал присаживаться, а вместо этого погрузился в созерцание мерцающего водопада. На наших глазах из водопада навстречу ему прямо по воздуху выплыла тарелка с аккуратными яблочными дольками. Гюль взял тарелку, засунул свободную руку в водопад и вытащил оттуда пузатую бутылку. Борт-механик тут же отхлебнул из нее и блаженно вздохнул.

- На вкус – самый изысканный из всех ликеров!

- Гюль, будешь пить, сплавлю тебя какому-нибудь жлобу-алкашу, - буркнул Пикконен.

- Да нет же, он совсем без алкоголя! А эффект тот же! – сказал Гюль и передал бутылку Пикконену.

Тот внимательно обнюхал горлышко, после чего поморщился и сделал солидный глоток.

- И вправду нет, - заметил капитан.

Привычный к неожиданностям Ако быстро спохватился и нарисовал нам всем по стакану. Мы разлили напиток и стали попивать его, делясь впечатлениями. Как оказалось, кроме Тинкара и Ако никто не видел ничего подобного. Надо заметить, правда, что специалист по этике все равно был поражен полотнами. По его мнению, это были не проекции, не картины, а обычные живые растения, чей генный код содержал в себе эти изображения. Причем, Ако был уверен, что каждое растение вырастает в отдельную уникальную картину.

Халларану все это показалось неинтересным.

- Все равно, лучше хорошей рыбалки ничего нет, - заявил он и разжег свою вонючую трубку.

Я, к своему несчастью, сидел недалеко от него и приготовился уже по привычке заткнуть нос, однако ничего ужасного не произошло. Табачный дым растворялся в воздухе прямо передо мной. Да уж, технологии отличные – нам бы такие на корабль, хотя бы в кают-компанию. После Халларана в некоторые помещения корабля было невозможно зайти.

- А вот и я! – раздался над нами звонкий девичий голос.

Мы машинально подняли головы вверх, и в который раз я был поражен до самой глубины души. К нам прямо с потолка по воздуху спускалась девушка. Нет, не девушка, а чудо и даже не чудо, а настоящая фантастика. Когда она шла, блестящие ступеньки появлялись прямо под ее маленькими изящными ступнями. Такие лодыжки и такие колени я видел до этого только в сказочных проекциях.

Движения стройных юных бедер заставляли колыхаться полупрозрачную белую рубашку, под которой весьма откровенно проглядывало очень лаконичное нижнее белье.

Точнее, под ней во всей красе проглядывало стройное, молодое тело с небольшой на владимирский взгляд грудью и безупречными, гладкими плечами. Изящество ее шеи подчеркивала линия точеного подбородка.

Улыбка на ее юных губах была подобна произведению искусства, а взгляд серо-голубых глаз под изогнутыми бровями, казалось, мог поколебать даже горы.

Походка, некоторые отличия в строении тела говорили о том, что это кочевница, но, заклинаю логикой и всеми пространственными координатами, я бы никогда не обратил на это внимания. Даже старый пень Халларан и тот как оголодавший пёс вцепился в мундштук своей трубки. Марак покраснел как рак, Ако приветливо улыбнулся, Пикконен прокашлялся и засмущался, а Тинкар как-то чересчур поспешно вскочил с кресла. Я последовал за ним.

Девушка сделала последний воздушный шаг и как птичка вспорхнула на пол промеж меня и Тинкара. Она была невысокой и рядом с нами двумя, грязноватыми и рослыми рыцарями, смотрелась несколько странно. На какой-то момент в зале повисла полная тишина.

- Ну что же вы так, - начала она, кокетливо потупив взор, - Ой, простите.

Рубашка на ней приобрела непроницаемый белый цвет. Мы выдохнули.

**************************

Как оказалось, это и была та самая Племянница, которая нами интересовалась. В иерархии нао она занимала позицию первого представителя Семьи, и большей частью занималась связями с оседлой общественностью. Как она пояснила, маршрут «Вавилона» проходит через двенадцать звезд с оседлым населением, одна другой богаче. Чтобы никто не оспаривал законные права «Вавилона» на эти звезды, требовалось особое отношение местных правителей и полное взаимопонимание между ними и Семьей.

- Пришлось нашему эксцентричному Папе приблизить к себе одну милую кочевницу, - завершила свой рассказ Племянница и взглянула на меня, - А что у вас за история?

Пока Пикконен, Тинкар и остальные пытались наперебой рассказать, что же с нами такого интересного стряслось, я заворожено смотрел на нее. Мы сидели довольно близко, наверное, даже слишком близко, и я волей-неволей искал случая встретиться с ней глазами. В какие-то моменты наши взоры пересекались, и она, как будто специально, задерживала на мне взгляд интереснейших на всем свете глаз. Наконец, я все-таки смог толком вглядеться. Они были похожи на небо с прожилками белых облаков, а зрачок, окруженный золотой каймой, был подобен солнечному затмению.

- Неужели? – вдруг воскликнула она и перевела взгляд на Пикконена.

Тот не стал упускать свой случай и принялся живописать наше тягостное положение с «банками». Как, мол, мы застряли между необитаемыми звездами, как решили, лететь, куда глаза глядят, а потом дрифтовать до ближайшей обитаемой звезды. Племянницу это не впечатлило, и она, о, счастье, снова повернулась ко мне.

- Как же так выходит, сразу три звездных рыцаря отправились в поход, чтобы просто разбросать десяток другой гонцов? А как же подвиги?

Пока я пытался собраться с мыслями, в дело вступил Тинкар.

- Наш маршрут шел от Тадмора до К780. По пути мы прошли через две или…

- Я знаю, три вероятных засады дрифтеров, - поправила его Племянница.

Герцог неожиданно сконфузился и потерял боевой запал. Ако деликатно подвинулся вперед и приготовился принять на себя тяжелое бремя диалога, но его остановил Халларан. Старик объяснял кратко, но совершенно в своей лишенной какой-либо галантности манере:

- Мы могли встретиться с крысами, не вылетев даже за пределы гелиосферы. Орудия на нашу безмятежную дрянь не поставишь, пришлось воткнуть три линейных доспеха в тамошнее подобие ангара, и уповать на безрассудный абордаж. Так вот, девушка, забыл как вас зовут, скажите, зачем вы нас сюда пригласили?

- Послушать ваши интересные рассказы, посмотреть на настоящих звездных рыцарей. Не каждый год выдается возможность взглянуть на тех, кто не боится плазмы и ракет.

Халларан улыбнулся, дружелюбно и в то же время хитро.

- Тогда вы нашли именно того, кого искали. Вилле, ты со своими ребятами можешь углубляться в еду и бутылки. У говорилки ветеран двенадцати кампаний и десяти сражений.

- О, - улыбнулась Племянница такой же улыбкой, - и многих врагов вы сразили?

- Ни одного, - честно признался старик, скрываясь в облаке дыма.

- Это не интересно, - сказала кочевница, вальяжно развалившись в кресле.

Чем-то в этот момент она напоминала капризную кошку. Ее вид говорил нам, что она вот-вот соскучится и обидится. На всех сразу, без разбора и жалости. Первым не выдержал все еще растерянный Марак:

- Я сразил, однажды, сразу пятерых.

- Ты путаешь, это было на тренировке, - возразил ему Тинкар.

- Вовсе нет, пятерых. Дело было на Альбе-5, мы бились с кочевниками. С дикими кочевниками, конечно же. Их много пришло, раз в десять больше, чем нас, зато ума взяли - как у младенца. Долго мы их били, скажу я вам, но зато как бойко и весело – не пересказать.

Племянница похлопала ресницами.

- Они были закованы в арденит?

- Немного, но было. Штук пять «Топотунов» в кольчуге и какой-то чахлый танк. Жаль, но эти были не мои.

- Тогда это тоже не интересно, - отрезала девушка и обратила взор на герцога Гольденского.

Тинкар допил залпом воду из своего стакана и сделал аристократичный жест, перенимая право слова.

- Я сражался с кочевниками и крысами, в каждой из этих битв доказывая звание истинного рыцаря. Я сразил троих «Топотунов», два из которых носили арденит. Во время боев за Суздаль я обратил в бегство одного «Анубиса» и еще двоих тяжело повредил.

- Это была тяжелая схватка?

- По правде сказать, нас разбили. Но я, герцог Гольденский, являюсь одним из тех немногих, кто сохранил свой доспех в целости и сохранности, потому что таково наше фамильное кредо.

- Как жалко. А вы, чем вы можете похвастаться? – сказала она, улыбнувшись мне так, будто заранее знала ответ.

Если бы не возмущенный взгляд герцога Гольденского, я бы вообще промолчал. Но в глазах Тинкара проступила такая зависть, что было несколько удивительно, как же он так долго ее прятал. Мало того, что какой-то сторонний инструктор пролез вперед него в командиры группы, так он еще и получает расположение хоть и фривольно одетой, но весьма высокородной дамы.

Причем, заочно.

- Ну, - начал я и на секунду задумался, - я бы не стал на многое претендовать, мне больше везло, чем…

- Чем что?

- Мне просто повезло. Я, конечно, не дрался с кочевниками, но еще на Владимире и, потом, как-то даже случайно, мне пришлось сразиться с крысами.

Халларан усмехнулся, а Тинкар отвел взгляд. Во время рейда на 118Дельта-плюс первый лежал без сознания в лазарете, а второй драпал со всех ног к спасательным шлюпкам. То, что он в итоге не добежал и никуда не улетел, сохранило его статус звездного рыцаря и место в рядах ударной армии. А если бы я не вмешался… Гадать, не перегадать.

- Я подбил четыре «Анубиса». Хотя, если честно, то всего два. Еще двоих мне удалось выбросить в космос.

Племянница улыбнулась мне еще приветлевей прежнего, как будто моя фраза была для нее подарком.

- А вы не умеете врать. Вы не имеете отношения к княжескому роду Рязани?

Я немного опешил. Как она узнала?

- Имею, но весьма условное. Мой отец, барон Кислинский, был первым, кто получил наследственный титул. Мой дед был простым легионером.

- А ведь столько похожего, - сказала она загадочно.

Пикконен слегка прокашлялся, и Племянница вернулась к остальным гостям. О чем мы говорили дальше, я уже почти не помню. Вроде бы, каждый из нас рассказывал о своих звездах, тамошних планетах и людях. Как это не удивительно, но только тогда я узнал, что Ако и Пикконен вместе уже двадцать семь лет, Гюль родился на звездолете, а Марак добрался до Тадмора на попутном почтовике. Было много грустного в рассказах Абдулы и Болона, и много смешного, в особенности, в грубых, но от этого ничуть не менее метких комментариях Халларана.

Иногда кочевница заливалась каким-то совсем детским и непринужденным смехом, который абсолютно гармонично сочетался с ее беззаботным поведением. Я тогда еще подумал, что подобное мало кто может себе позволить. Как потом подметил Ако, чтобы так смеяться, надо стоять очень высоко, выше людей, выше звезд и даже выше опутывающих их условностей.

</td>
</tr>

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Tue, 08 Sep 2009 21:18:45 GMT

UPD: Внес некоторые правки, добавил описаний внешности.

В последний раз беззвучно прыснули капли хрона и беспилотный гонец, раскинув маленькие паруса, в один миг ушел от меня к мерцающей вдали звезде. В капсуле заметно холодало, поэтому я решил поторопиться и, бодро фыркнув движками, понесся к зависшему в тысяче километров «Безмятежному».

Еще на подлете я связался с капитаном Пикконеном, тем самым Вилле Пикконеном, с которым я познакомился в первые дни пребывания на военной базе. Рыжий бородач был как всегда беззаботно весел и попивал кофеек в теплом уюте кают-компании.

- Вилле, дорогуша, как там Гюль? У шлюза ли он?

- Конечно, Ингмар, но ты не спеши никуда…

- Как тебе сказать. Холодно тут, Вилле.

- А у нас шлюз сломался. Подожди.

СПИД их раздери, и Вилле, и раздолбая Гюля, и всех его дроидов вместе взятых. И Ако этого, специалиста по этике, тоже СПИД раздери, исключительно за компанию с остальными. Чтобы как-то спустить пар, я связался со старшим техником Халлараном. Тот как всегда курил трубку и завивал седые волосы в причудливые ленские косички.

- Халларан, что за мутотень, какого пса я опять ждать должен?

- Нашел кого спросить, начальник комгруппы. Капай на Тинкара.

Все равно в ближайший час буду тут барахтаться, решил я и связался со своим заместителем, Тинкаром. Герцог Гольденский, как водится, увлеченно фехтовал на палках, на этот раз с нашим «запасным», Болоном Мараком. Высокий, генетически отточеный наследник Гольдена хладнокровно рубил и колол, а низкорослый, вечно всклокоченный Марак только защищался и получал удары. Поглядев с разных сторон на то, как Тинкар раз за разом поражает вчерашнего новобранца, я включил связь на полную громкость и вмешался:

- Ну и негодяй же ты, Тинкар.

- Ваша очередь, сир Кислинский, - ответил тот, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

- Все равно негодяй. Почему когда ты гонцов выпускаешь, все всегда нормально, а когда я – всегда такая вот жопа. Слава логике, последнего выпустил, а так бы точно отдал свой доспех Мараку.

- И правильно, - поддакнул, увернувшись наконец от удара, Марак, - Я давно хотел полетать и сам предлагал.

Я картинно вздохнул.

- Поздно, компарт, поздно. Я бы, конечно, с радостью поменялся с тобой местами, особенно сейчас, но все-таки…

- Закон причинности, - сказал Тинкар, поправляя русые волосы и герцогскую диадему.

- Закон подлости, - завершил Марак, утирая потное смуглое лицо.

- Закон жизни. Веселитесь, - сказал я, отключая связь.

Скука.

- Милая, давай пофлиртуем, что ли? – бросил я экрану перед собой.

СУБра, как всегда, не подвела.

- Не выйдет, я девушка приличная и скромная.

- Да ладно тебе… Не ломайся.

- Нет-нет-нет, - раскокетничалась СУБра.

- Ну, давай хоть в пинга сыграем.

- На что? – спросила она с поистине детским любопытством.

«Когда ж ты пирог мне испечешь, родимая?» - подумал я в который уже раз за мое с ней знакомство и поставил свое традиционное условие:

- Проиграешь – верну зажимы, выиграешь – сниму последний.

- По рукам.

- По каким?

СУБра в ответ рассмеялась и стала разбрасывать по возникшему передо мной столику виртуальные карты. Некоторые из них картинно скользили и падали с краешка мне под ноги, СУБра извинялась и возвращала их на место. Конечно, генератор ошибок – это прекрасная вещь, но иногда она чересчур этим увлекается.

Особенно, когда играет в пинг. Когда шли по четвертой вире, она слила мне сто пятьдесят на третий прикуп и игра потеряла смысл. Так ведь даже Марак не умеет лажать, хоть и талантлив он не по годам. Похоже, сама логика этого мира велела вернуть ей парочку ингибиторов. Жалко, конечно, но что поделать.

Ну, хоть в карты будет играть по старому. Так и будем – я проигрываю, она усложняется, - я выигрываю, она тупеет. Закон отношений истинного рыцаря и его прекрасной СУБры.

Из-за заваленного картами полупрозрачного стола донесся голос Гюля:

- Ингмар, иди на стыковку, шлюз в порядке. Магнит на 3, все само.

- Понял, лечу.

Набросав последние пятьсот и налепив СУБре красивые погоны в четыре алмаза, я смахнул рукой стол и включил ручное управление. В последнее время мне нравилось рулить самому, было в этом что-то особенное – я как будто возвращался к древности, когда люди рулили всем сами, машинами, танками, кораблями…

- Дорогая, ты специально поддаешься?

- Вовсе нет, просто ошибаюсь…

- Так уж и быть, сегодня прощу, - сказал я барским тоном, но потом строго добавил, - Но перед боем, сама понимаешь, все ингибиторы назад.

- Понимаю.

Иногда я кажусь себе сумасшедшим – лечу в открытом космосе в доспехе «Гуманоид» и разговариваю с системой управления броней. Единственное, что меня утешает, - это то, что точно так же делают и делали все звездные рыцари, начиная от Тинкара и заканчивая легендами вроде Гримора Уорбэйна.

*********************

Бриг «Безмятежный» снаружи выглядел, как и любой звездолет, очень даже внушительно: двести метров от закругленного носа до суженной кормы, по две мачты на осевой верх и низ, семь стогигаваттных котлов. Казалось, в нем трем членам экипажа и четырем пассажирам будет более, чем комфортно.

На практике жилые помещения брига оказались небольшими, если не сказать тесными. В свою каюту я смог запихнуть гамак, коробку информационных кубов и три пакета с униформой. И все. Сам я туда помещался с трудом, как стоя, так и лежа.

Впрочем, система очистки воздуха и климат контроль работали превосходно, и в который раз, вылезая из доспеха, я обрадовался заполняющей корабль уютной теплоте. В грузовом отсеке номер один, переделанном под ангар, уже сидел на складной табуретке старший техник Халларан. Маленький, приземистый, с татуировками на пол лица. Сейчас уже был вечер, потому Халларан, как водится, был наряжен в свой вычурный традиционный костюм со смешной длинноухой шапкой.

- Как улов, комгруппы?

- В минуса. Улетел наш гонец.

- Хо-хо-хо.

Халларан, кряхтя и охая, прошелся со мной до ниши, затем вытащил капсулу из доспеха, меня из капсулы, подключил кабель питания и включил самостоятельные крепежи. Белесые флексовые щупальца с визгом вылетели из своих нор и принялись раздевать «Гуманоид». Старый техник же вновь раскрыл табурет, уселся и как ни в чем не бывало продолжил коптить ангар вонючим табачным дымом.

- Халларан, и не жалко тебе свои легкие.

- А тебе – свою задницу.

- Рак лечить – не прыщ давить.

- Геморрой – навеки твой.

Так мы обычно и общались. Кто из нас был больше прав, не знаю, но кости у меня изрядно затекли. Разминаясь и потягиваясь, я периодически бросал взгляд на доспех и каждый раз меня распирало от удовлетворения. Пятиметровый человекоподобный гигант был окрашен в мои фамильные цвета, на груди у него красовался щит с моим же гербом. Тридцать тонн брони, энергоблоков и умных машин, и в сто раз больше моей гордости.

Сказал бы кто года полтора-два назад, что барон Ингмар Кислинский будет командиром группы в ударной армии и у него будет свой «Гуманоид Гоплит», то даже я бы не поверил. Я бы сказал, не надо выдумывать, господа, Ингмару Кислинскому в дружину бы попасть – и то неплохо. Но, первый закон статистики гласит, что все возможно и все предсказуемо. Значит, иначе и не могло быть, и так должно было случиться.

Странно, но мне казалось, что отец меня уже видит и все про меня знает. Я до сих пор не знал, что там случилось на Владимире и, к своему вящему удивлению, переживал за всех знакомых мне людей. С того момента, как Милли увезла меня из родной системы, я все удалялся и удалялся от нее вопреки твердому желанию вернуться.

К счастью, полет до следующего региона космоса и обратно закончился и мы могли возвращаться на Тадмор. Если хотя бы один гонец попадется на глаза патрульным крейсерам или местные правители догадаются послать письмецо на базу ударного флота, тогда мы не зря разряжали «банки» и шансы на отражение крысиного нашествия вырастут в разы. Оракул предсказал, что присутствие в нашем распоряжении линкоров и крейсеров не решит ничего, но участие адмирала Слотера изменит ход войны в корне.

Однако, тот же оракул предупредил, что любое наше наступление в итоге захлебнется на подходах к Владимиру, и через некоторое время Тадмор падет. Тадморский статистический оракул за всю историю своего существования ни разу не ошибся. Были случаи, когда предсказание было неточным, но здесь вина лежала на тех, кто предоставлял ему информацию и составлял формулу вопроса. Эреб же готовился ко встрече с мудрейшей из машин более двух недель, формулу проверяли еще неделю и не нашли в ней ни одной ошибки. Читали формулу по очереди два дня десять человек.

Как она там начиналась? «В точке А располагается военная база 118Дельта в нынешнем положении, в точке Б – военная база 118Дельта через два стандартных года. В качестве аттракторов – победа или поражение. Даны следующие ключевые факты…» В общем, оракул нам все объяснил и Эреб решил на данном этапе остановить продвижение крыс, в оборонительном сражении за Тадмор.

Мне это не понравилось. Может быть поэтому Эреб и отправил комгруппы Кислинского в эту дальнюю экспедицию, лишь бы не лез с глупыми рекомендациями и приносил пользу.

*****************************

- Доля, гашу на сто сорок.

- Вира.

В обитой деревом и обставленной в традиционном духе кают-компании тихо, тепло и уютно. Вилле задумчиво попивает кофе и разглядывает через экран-окно, как троица обнаженных белокурых девушек плещется в окруженном камышом пруду. Тинкар читает «Историю всех Историй», модную в тадморских аристократических кругах роман-сказку. Неприметный спец по этике Ако беседует с Халлараном о нравах обитателей Лены и их обычаях. Мы же, то есть, я, борт-механик Абдула Гюль и недо-рыцарь Марак шпилимся со страшной силой в классического пинга.

Тридцать вторая вира, а мы все играем и играем.

- Моя взяла, господа вояки, - утверждает гражданское лицо Гюль, - У вас нет шансов.

- Коне-е-ечно, - хором отвечаем мы, армейцы.

Если бы мы с Мараком не подыгрывали друг другу, ничего бы у нас не вышло и Гюль еще на десятой вире пошел бы себе проверять дроидов. Это для нас было ужаснее всего – стоило бы ему уйти, как липкие щупальца апатии утащили б нас в глухую пучину скуки.

Алкоголь у Вилле считался запретным пойлом, дурманящие вещества хранились в аптечке под его же строгим надзором, а курить халларановскую дрянь согласился б только сумасшедший. Что делать, спрашивается, если все проекции засмотрены до дыр, а библиотека сломалась? Играть? Только не с Мараком. Тренироваться? Надоело. Разговаривать? Уже поговорили о чем могли, а погода на корабле не меняется.

Я кое-как собрался духом и спросил капитана:

- Вилле, ради всего разумного, сколько еще?

- Четверть пути, - ответил он, не спуская глаз с плывущей вдоль озера девицы.

Да отсохнут мои гены, еще неделя такой жизни и я сойду с ума. По остальным это не было так уж видно, но общая внешняя невозмутимость выдавала общее же невыносимое напряжение. Вон, у Тинкара даже глаза не двигаются, что же он там читает, одну букву? Халларан и Ако вообще говорят так, будто друг друга не слышат. Вилле – ну, этот у нас уникум, он на своих баб смотрит уже пять суток и ни о чем не скучает. Остальные играют в карты и в десятый раз подряд дошли до сороковой виры! Ужас!

- Оп, надо идти, - сказал вдруг Гюль и свалил-таки к своим дроидам.

С его уходом сидеть в этой компании становилось все тяжелее и тяжелее. Мозг уже не находил тем для разговора, и никто не предлагал его начать. Марак стал раскладывать карты веером, потом достал персональный мини-проектор и стал играть в длинную интерактивную сказку. Скучать как Вилле или Тинкар я не умел, потому встал и пошел за борт-механиком в технический отсек, посмотреть хотя бы, как другой работает.

Пройдя по едва-едва освещенному коридору я дошел до шлюза в техотсек, закутался в легкий флексовый скафандр, сделал глубокий вдох и полез во мрачное царство дроидов и ревущих за непробиваемыми стенами вихревых генераторов. Как всегда, к горлу в виду отсутствия гравитации стал поступать недавно выпитый чай. Сделав пару кувырков, я смог вернуть его на место, и продолжил движение в недра корабля.

Гюль оказался возле третьего «котла», где парочке каких-то недогадливых дроидов требовалось срочное разъяснение. Судя по звукам и излучению, третий вихрь работал медленнее предыдущих и нуждался в дополнительной закрутке. Дроиды, будь они не ладны, просто не решились сделать это без разрешения начальства. Когда я подлетел к ним, Гюль махнул рукой, и его подопечные принялись перетягивать идущие вдоль стен сияющие энергетические линии к третьему торсиону. В моей голове зародился нехороший план.

- А, Ингмар, - сказал Гюль, сразу заподозрив неладное, - Ты что здесь делаешь?

- Летаю, как видишь. Решил помочь.

- Помочь? – в его голосе послышались нотки недовольства.

- Ну да, тебе ведь нужна помощь, а, Гюль?

- А я вроде все сделал. Иди назад…

- Так давай «банки» поменяем.

- Там еще на треть, - принялся упираться Гюль, но тщетно.

- А я приказываю оставить эту «банку» про запас. Нам нужна свежая.

- Зачем?

- Так нельзя.

- Зачем? Это моя работа!

Что ж, сыграем в открытую. Я подлетел еще ближе, так, чтобы смотреть через забрало глаза в глаза.

- Потому что я так хочу.

- Отстань.

- Это приказ командира экспедиции, - произнес я как можно строже и отчетливее.

Некрасиво это, не спорю. Борт-механик только вздохнул горько-прегорько, но спорить дальше не стал. Мы медленно полетели через тускло светящиеся заросли труб к небольшому отсеку пси-систем.

Гюль злобно шикнул на тамошних дроидов, после чего стал аккуратно вынимать «банку» из-под многочисленных квазиорганических слоев пси-ядра. Я же, весело отталкиваясь от стены, полетел к несколько опустевшему за долгий перелет хранилищу. Старые «банки» выбрасывались наружу; новые же, все десять серых цилиндров, торчали из пола за прозрачной стеной в теплоте и полном уюте.

Никогда не понимал, зачем им нужен такой комфорт, но вскрывать «банки» было строго запрещено, да и вряд ли кто-то решился бы испортить столь дорогую вещь.

Пройдя сквозь стену, я решительно выдернул «банку» из квазиорганической держалки, чей морщинистый сфинктер мерзко хлюпнул и тут же закрылся. Оттирая от слизи «банку», я подивился вызванному от соприкосновения с ней ощущению. Казалось, что «банка», пси-генератор, серый цилиндрик с лаконичной маркировкой от неизвестного мне нао, не бездействует, а смотрит на меня. Смотрит и боится.

Ощущение было так себе, поэтому я быстро дотащил ее к Гюлю. Старая банка была черного цвета и с другой маркировкой, а с торчащей сверху трубки коннектора в безвоздушное пространство вылетали маленькие круглые пузырьки. Мы аккуратно подключили к хоботу пси-систем новую банку, затем стали заворачивать ее в мягкие слои ядра. Когда последний слой слипся с предыдущим, Гюль выпрямился и стал что-то настраивать в спроецированном перед ним экране. Ядро пошевелилось, пристраивая твердый пси-генератор поудобней. Будь здесь воздух, оно бы, наверное, урчало и фыркало.

Не знаю, как вам, а мне квазиорганика нравится куда меньше простых механизмов. Выглядит она не то, чтобы очень мерзко, но рядом с ней чувствуешь себя как-то странно. Все время ждешь, что она начнет вести себя сама по себе. Я отлетел подальше, предоставив Гюлю дальнейшую подстройку под производителя. Какой-то обиженный Гюлем дроид подлетел ко мне, мигая своими круглыми декоративными глазками. Что он хотел, жалости?

- Ингмар, иди сюда, - сказал вдруг Гюль.

Я похлопал дроида по круглой тушке и полетел назад. Борт-механик стоял перед десятком экранов и не понимающе переводил взгляд с одного на другой. Я повисел рядом с ним, потом спросил:

- Что такое?

- Плохо дело, Ингмар, «банка» битая.

Ого, это плохо. Точнее, если мы долетим до Тадмора, то тем торгашам, что впарили нам эту банку, будет очень плохо.

- И это не все, Ингмар, - сказал он, махнув рукой в сторону хранилища.

Там ко всем «банкам» с потолка спустились какие-то медузообразные отростки с кучей мелких щупалец и лапок, которыми они ощупывали поверхность цилиндров. Голос у Гюля стал тихий и какой-то таинственно-серьезный:

- Они все битые или я что-то не понимаю.

- Проверим? – спросил я почти шепотом.

- Разумно.

По началу я еще был спокоен. Первая «банка» сдохла, ну, вторая значит будет живая. Вторая сдохла? Пес с ним, тащите третью. Третья, что ли, тоже сдохла? Ой, это плохо, а четвертая? Пятая? Шестая? Неужели, и десятая тоже?

- Вот так судьба, - резюмировал Гюль и молча полетел назад.

- Все и вправду так плохо? – бросил я ему вслед.

Уже у самого шлюза он развернулся, взглянул на меня как на идиота и нырнул в обитаемый отсек. Я еще покрутился немного, посмотрел на банки, отвратительных медуз, затем на суетящихся вокруг котлов дроидов и стал аккуратно, не особенно-то и спеша, возвращаться назад.

Я нутром чувствовал, что там, за толстыми переборками, сразу же после возвращения Гюла скука закончилась и неожиданно для всех началась самая обыкновенная паника.

*******************************

Выбравшись из техотсека, я почему-то не пошел в кают-компанию, из которой доносился шумный разговор, а залез в свою нору и, вдруг ни с того, ни с сего уставший, с громким оханьем упал на гамак. Чтобы быть в курсе событий я включил открытую связь на воротнике своего комбинезона. Слышно было не очень хорошо, но голоса и интонации различались отлично. Сперва они побежали мимо мой норы в техотсек, потом побежали на мостик, где долго спорили возле ротейроса. Потом Марак зарыдал и завыл, его успокаивали, он не мог, Ако взял его к себе в каюту на сеанс успокаивающего гипноза. Потом все остальные, за исключением Халларана, опять бегали по коридору, кого-то искали.

Через час в дверь каюты позвонили.

- Войдите, - бросил я лениво.

В каюту через испарившуюся дверь ввалился капитан Пикконен. Беззаботный Вилле за каких-то три часа страха и беготни превратился из добродушного пухлика в растрепанного невротика. От удивления я даже присвистнул.

- Ты еще не знаешь? – выпалил он и схватился в ужасе за голову, - Ты еще не знаешь?!

- Что не знаю, Вилле?

- Мы пропали, мы застряли! «Банки» бракованы! Мы не долетим до Тадмора!

Я как бы ошалело хлопал глазами, пока так же как и я вдруг выдохшийся Вилле сползал вниз по косяку. Он что-то бормотал, не убирая белых как снег ручек с лица, кого-то проклинал и громко шмыгал носом.

- Вокруг нас нет ни одной обитаемой звезды. Ни одной в пределах досягаемости. Нам кранты, Ингмар, - произнес как бы из последних сил Вилле, осознал сказанное и горько зарыдал.

Вид у капитана был совершенно разбитый. Ворот его комбинезона был распахнут, и на открытой шее виделся укол успокоительного. Из кармашка на груди торчали три одноразовых шприца, а на ногах вместо привычных тяжелых сапог с кондиционером значились тапочки для душа.

Страшно представить, что творилось сейчас с остальным экипажем. Они уже, небось, залезли в шлюз и приготовились отправиться в открытый космос. Тинкар, куда уж без этого, напялил все свои герцогские регалии, а Марак рыдает над фотографией оставленной на Тадморе любимой. Один лишь стойкий и непоколебимый старик Халларан не дает себе раскиснуть, потому курит трубку и рассуждает довольно пространно о тщетности человеческого бытия.

- Вилле, кончай рыдать.

Я спрыгнул с гамака и рывком поднял Пикконена на ноги. Он кое-как собрался с мыслями и утер сопли.

- Понимаешь, Ингмар, мы правда, правда пропали. У нас десять бракованных банок. Осталась всего одна, и та скоро сядет. До Тадмора – двенадцать переходов по прямой, но нас хватит только на три из них! Понимаешь! Вокруг нас на три перехода – мертвая зона!

Чтобы Пикконен не впал в истерику, пришлось пару раз его встряхнуть.

- Ты уверен, Вилле?

Он кивнул, как бы не хотя, не желая признавать этот очевидный и неоспоримый факт. Что делать, я его отпустил, и Пикконен вернулся в свое сидячее состояние. Наша миссия прошла успешно, но к военной базе мы теперь не прилетим. Как вариант, можно было бы долететь до края необитаемой зоны, а дальше залезть в камеры анабиоза и лететь на полсветовой до ближайшей звезды. Может быть, пять лет, может быть, десять.

Во время просмотра «Вестей» на Тадморе-6 я слышал эти ужасные истории про заблудившиеся в мертвом космосе корабли. На большинстве из них находили экипаж в едва живых анабиозных камерах. Извлеченные из них люди годами не могли вспомнить свое имя, а некоторые мало чем отличались от младенцев. Но хуже всего было тем экипажам, у которых не хватало на всех камер. Оставшиеся в сознании люди через год мотаний по космосу начинали не то что дичать, а жрать друг друга. В одной истории последний выживший в этой резне разбивал потом камеры спящих и жрал их по очереди. Я видел фотографии, это было действительно ужасно.

Надо будет посмотреть ротейрос, то есть, карты течений, выбрать оптимальный маршрут. Потом, дай Бог, на всех членов экипажа хватит анабиозных мест. А мне, может быть, не хватит. Тогда придется умирать с голода во время этого поганого «дрифта», как говорят звездолетчики, заливая свою тоску какой-нибудь выпивкой… Черт! У Вилле ведь нет выпивки, тогда надо…

В коридоре возле нас кто-то кашлянул.

- У вас тоже сеанс обнимашек и беззастенчивых рыданий? – съехидничал Халларан, пыхтя своей отвратной трубкой.

Мне даже лень было вставать с пола. Хоть щас бы помер, дабы не мучаться. Вилле разделял мои убеждения и вообще не подавал признаков жизни. Отвечать пришлось мне.

- Не хочешь присоединиться?

- Нет, не хочу. Знаешь, у нас на Лене принято так. Если рыба не ловится, надо просто отплыть подальше. А еще лучше найти другого рыбака, который знает, где хороший клев.

- И что ты хотел этим сказать? – буркнул Пикконен откуда-то с пола.

- Да ничего особого. Ты карту, Вилле, забыл отключить. Я вот подошел и зеленый значок нажал, который снизу, справа, - ответил исключительно довольный собой Халларан.

- Ну, и что? Это включает известные нам маршруты нао.

- А то, что в трех переходах от нас через трое суток может появиться огромный корабль, битком набитый «банками» и следующий прямиком на Тадмор.

- И чего? – буркнули мы с Пикконеном почти синхронно, - Чего ты хочешь от нас?

- А то, что хватит, балбах вам в рот, тормозить! Встали и бегом на мостик! Твои под хвост драные люди и дроиды, Пикконен, меня не слушаются, а то мы бы уже часа два как летели на встречу с нао!

Старик оказался прав.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ. ЦЕЛИКОМ.

Thu, 23 Jul 2009 17:31:25 GMT

ГЛАВА 1 Конец сказки
ГЛАВА 2 Некоторые перемены
ГЛАВА 3 Беглец
ГЛАВА 4 Тяжело в учении
ГЛАВА 5 Тяжело в бою
ГЛАВА 6 Некоторые итоги
ГЛАВА 7 На Владимире-3
ГЛАВА 8 Преимущество: один к шести
ГЛАВА 9 Божественная воля
ГЛАВА 10 Статистическая удача
ГЛАВА 11 Звездолет и звездолетчица
ГЛАВА 12 Военная база 118Дельта
ГЛАВА 13 Отправление флота
ГЛАВА 14 Достойный план
ГЛАВА 15 На Тадмор-6
ГЛАВА 16 Возвращение флота
ГЛАВА 17 Герои и предатели
ГЛАВА 18 На обломках
ГЛАВА 19 Status quo

Дамы и господа! Итак, первая часть написана и мне хотелось бы узнать, есть ли у этого текста читатели и что они могут сказать по поводу написанного, как написано, удовлетворительно или не очень, какие есть рекомендации.

От того, сколько человек читает данный текст зависит моя настойчивость в требовании новых рисунков от СЫРа и собственное усердие в предстоящем редактировании второй части.

UPD: Целиком - http://stream.ifolder.ru/13261085 (doc, около 1 мб) пароль - davinel

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Thu, 23 Jul 2009 16:55:53 GMT

Сейчас, только сейчас, решил для себя Глеб. Он, как и все остальные пленники, стоял на холме в пяти километрах от княжеского дворца. Вокруг них, насколько видел глаз, простиралась выжженная пустыня. Кое-где еще тлела трава, а небо было затянуто густым дымом. Где-то вдали из моря пепла торчали останки автономной крепости.

Владимир-1 пал. Не взирая на огромное количество ополченцев, месяц подготовки и строительства укреплений – за две недели он был взят. Силы крыс были слишком велики. Князю не помог ни героизм его дружинников, ни стойкость легионеров, ни опыт призванных ветеранов. Что могут триста слабеньких доспехов против совокупной мощи двух ударных армий?

</td>

Самого князя так и не нашли. Вполне возможно, что его испарил огненный шторм орбитальных бомбардировок или какой-нибудь шальной разряд плазмы. Глеба такая участь не прельщала. По его мнению, отцу надо было сдаться на милость крыс, а не упорствовать. Тем более, Глеба злило, что отец поместил его на передовую линию обороны. «Что ж, ты хотел меня сжечь, а я бросился в плен и сдал слабые стороны твоей крепости. Никто об этом пока не знает, и хорошо», - подумал Глеб и огляделся.

Вокруг него стояло около тысячи военнопленных, в основном с Владимира. Среди легионерских костюмов периодически мелькали белые комбинезоны ударной армии. Впереди всех стоял главный дружинник Посельский, правая рука князя. Половина его головы обгорела и была закрыта регенерационной заплаткой. Рядом с ним дружинник Илья поддерживал предводителя ополчения, знаменитого Однорукого Бандита, старика Кислинского.

Перед ними возвышались четыре бронированных и богато изукрашенных гиганта. Кроме устрашающих «Анубисов» вокруг холма кольцом стояла пешая стража из легко бронированных крыс. Крысиные доспехи, все, что могли ходить после заключительного штурма, медленно стекались к холму. Многие из них хромали, у некоторых не хватало рук. На вершину холма неспешно катился грузовик с кучей каких-то строительных материалов.

- Безбожники! – то ли проверещал, то ли прорычал приблизившийся к ним доспех, - Великий Пророк, глашатай Немезиды, изъявил свою волю: вам даруется милость!

По рядам пленников прошел вздох облегчения.

- Жалкие безбожники! – продолжала крыса, - Милость даруется вам на одном единственном условии – преклоните голову перед Богиней и поцелуйте ее священную стопу.

С этими словами крыс обернулся и сорвал защитный экран с невысокого по сравнению с ним предмета. Это оказался постамент, на котором стояла золотая статуя небольшой женщины в натуральный размер. На ней был странный на вид комбинезон, а поза была такой, будто она собиралась кого-то погладить.

- Поклянитесь, что отныне отбросите свои жалкие суеверия и войдете в лоно Истинной Веры! Преклонитесь перед нами, и мы даруем вам жизнь. Вы все не достойны любви Немезиды! Вы, бесхвостые и беспомощные твари! Но это и только это спасет вас от ее гнева и нашего возмездия за слезы праведников!

Последние слова заглушил порыв сильнейшего ветра. Сражение было жарким, так что в ближайшие часы в этом районе планеты мог начаться ураган. Очередной могучий порыв ветра покачнул даже статую, но крыс бережно придержал ее своим мощным манипулятором.

- Ты! – рыкнул доспех и указал на кого-то во втором ряду, - Иди сюда! Ты трепещешь от страха, твое сердцебиение и гормональный фон указывают на это. Ощути же мощь нашей Веры, преклоняй голову, целую ногу милостивой Немезиды!

По рядам пошел шепот. Ветер усиливался и гнал теперь по холму клубы пепла вперемешку с пылью.

- Быстрее! – рявкнула крыса.

Послышались хлопки по спине. Глеб увидел, как знакомый ему Булат что-то говорит глаза в глаза вызванному к статуе парню. Могучая рука опытного легионера, вся в пыли и грязи, потрепала его по светлой голове, и тот, как-то неспешно и неловко, пошел вперед. Теперь Глеб узнал его – это был маркиз Мышевский, он же просто Мыша. Они в свое время вместе стояли в церемониальной страже. Дезертир, трус и плакса, такая у него была репутация.

Мыша на дрожащих ногах, закрывая лицо рукавами, вышел из толпы военнопленных. Сперва он встал перед огромным доспехом и решительно выпрямился. Клубы пыли разбивались о его тщедушные плечи. Мыша что-то говорил. Потом он утер лицо рукавом, вздохнул и подошел к статуе.

Раздался звук мощнейшего плевка. Крыс взревел как разъяренный медведь - сверкнул окруженный плазмой меч, и маркиз Мышевский исчез навсегда. Еще один мощный порыв ветра сдул оставшееся от него облачко пепла. Вот дурак, подумал Глеб. Теперь надо было переть напролом, пока крысы совсем не обезумели и не перерезали здесь всех.

- БЕЗБОЖНИКИ! ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ! – заорал взбешенный крыс.

- Позвольте я! Я, позвольте! – закричал что есть сил Глеб.

- Ты тоже хочешь смерти, жалкая тварь?! – не унимался правоверный.

- Почему же? Вовсе нет.

Набежавшие крысы очищали статую своими языками и лапками. При этом все они очень картинно прижимали уши и что-то шипели под нос. Глеб собрался духом и решительно двинулся вперед. Шаг, еще шаг и вот он сам стоит перед огромным доспехом. Глеб оглянулся - за ним подтянулась целая толпа людей. Все они смотрели на княжеского сына, как будто в ожидании примера.

- Мы преклоняем наши головы, - сказал Глеб, падая на колени перед «Анубисом», - Мы молим тебя о пощаде, о, защитник Истинной Веры.

Крыс немножко опешил. Глеб, не дожидаясь приглашения, прополз на коленях к статуе. Она была холодной, а на губах осталось довольно много безвкусного пепла. После чего бывший княжич, не выпрямляясь, переполз за спину крысиного доспеха. За Глебом, поднимая облака пыли, поползли остальные. Крыс был доволен, даже очень доволен.

В конце концов, пленные разделились на две отдельных группы. В большей части стояли не желавшие подчиняться, а все остальные уползли за «Анубис» и теперь ждали дальнейших указаний.

- Разгружайте кузов, червяки, - приказал крыс и повернулся к толпе непокорных, - А вы, чего ждете?

Старик Кислинский поднял голову и тихо сказал:

- Бароны крысам не кланяются. Понял, блохастый?

Остальные упрямцы одобрительно зашумели. Крыс снова замялся, так что целую минуту в его адрес беспрепятственно сыпались оскорбления. Разошедшиеся пленники кидали в него сапогами, свистели и били себя кулаком в грудь.

Тем временем, Глеб с остальными принявшими Веру уже почти закончил разгрузку грузовика. В основном его кузов был забит длинными пластмассовыми плитами. Они были довольно крупными, метров по пять в длину и полтора в ширину. Из таких материалов можно было бы наскоро скроить дом или постамент. Или могильник для нас всех, подумал Глеб.

Задумавшись, княжич допустил ошибку и плита, которую он в тот момент подавал вниз, всем весом обрушилась на принимавшего ее человека, какого-то бойца из ударной армии. Тот вскрикнул, что-то хрустнуло, и вокруг грузовика повисла тишина. Глеб весь сжался, ожидая, что его сейчас убьют. Но стоявший в облаках пыли «Анубис» почему-то не шелохнулся.

Некоторое время крыс молчал, а потом его что-то осенило, и он проревел в сторону Глеба.

- Вы, червяки! Тащите плиты на склон!

Затем он повернулся к гордому барону Кислинскому и злорадно прошипел.

- Сейчас ты ощутишь всю тяжесть нашей власти.

Набежавшие крысы стали толкать пленников на склон. Около пятидесяти человек при этом были оставлены наверху, возле самого края. В облаках пыли смешались доспехи, люди и крысы. Когда человеческая колонна растянулась до самого подножия холма, крысы стали бить людей и ставить их на четвереньки. Кто находил в себе наглость упираться, тех грызли и резали по ногам.

Затем главный крыс приказал тащить плиты. Глеб и его сторонники принялись укладывать материалы на склон, но надзиратель окрикнул их и указал на непокорных пленников. Точнее, на пестрый ковер спин, покрывший склон холма вплоть до верхушки. Фундамент для лестницы и постамента был готов. Осталось только положить покрытие. Присягнувшие Немезиде люди замялись.

- За работу, черви! Сделаем достойную Пророка трибуну! Вперед!

Глеб переборол страх и вместе с еще десятью легионерами, судя по форме, суздальцами, стал таскать материалы. Гладкие плиты ложились очень хорошо, иногда можно было даже не напрягаться и просто кидать их на спины. Каждый такой раз пленники вздыхали под навалившейся тяжестью, но все равно держались. Во время очередной ходки снизу кто-то посмотрел на Глеба, кто-то до боли знакомый. Это был легионер Ясень, один из тех, кто участвовал в его восстании. Из ног некогда подчиненного ему бойца сочилась кровь.

- Знаешь, Глебушка, я окончательно перестал уважать твоего папашу.

- Почему же? – сказал Глеб и уронил край плиты на его спину.

- Потому что таких ублюдков надо вешать, - захрипел вслед ему Ясень.

На верху началась какая-то толчея. Сквозь пыль Глеб разглядел гордеца Кислинского и Посельского с дружинниками. Они довольно грубо, иногда даже пинками, гнали вниз молодых бойцов. Среди выгнанных мелькнул баронет Пухов и новобранец с Владимира-2 Крюк.

- Пошли, пошли, вниз! – кричал Посельский, - Мы уже старые, нам и помирать.

Наконец, работа была закончена и главный крыс объявил дальнейшую участь пленников. Тех, кто принял Веру, без лишних проволочек примут в новый легион Владимира. Остальных, после церемониальной речи Пророка, поместят под стражу в темницах дворца. Всем, кто после церемонии пожелает принять Веру или заплатить выкуп в размере десяти чешуек арденита, будет дарована свобода. Но перед этим жалкие безбожники усвоят один простой, но очень понятный урок.

Крысы стали грузить отпущенных легионеров в пассажирские ховеры возле подножия холма. Глеб же решил посмотреть, как будет проходить церемония, потому встал в самом хвосте очереди. В соответствии с его расчетами, вскоре прибыл громоздкий десантный челнок, из которого еще на подлете стали выпрыгивать разукрашенные «Анубисы». Сразу же после приземления они становились в строй вдоль импровизированной лестницы.

Наконец, когда челнок сел, на землю ступил сам Пророк в огромном черном доспехе. Мощная лобовая броня его была украшена арденитовыми лентами и сложной золотой вязью. Между ног доспеха развевался гонфалон с изображением сияющей крысы, сидящей на горе человеческих черепов. Наплечники были покрыты декоративными алмазными шипами и светящимися узорами. На спине доспеха красовалась точная копия той статуи, которой Глеб целовал ногу. Но в этот раз поза женщины была другой - она стояла, держась за золотой шест, и озирала окрестности.

Величественный доспех пошел к холму. Присутствовавшие воины прижали уши и зашипели. От созерцания Пророка Глеба отвлек удар чего-то мягкого по бедру. Он обернулся и увидел рядом с собой одного из крыс-стражников. Хвостатый воин что-то невнятно и требовательно шепелявил.

- Прор-рок Немежиды! Кланайша! – разобрал наконец Глеб и тут же пал наземь.

На его удивление, все остальные крысы сделали то же самое. Причем, заполонившие пустырь доспехи стали преклонять колени, а выпрыгнувшие из них пилоты тут же рухнули в пыль, вытянув вверх хвосты. Воздух заполнил высокий жалобный писк.

Пророк важно шел по ступенькам, которые прогибались под его тяжелой поступью. Ветер усиливался, вокруг шелестела пыль и ходили вихри из пепла и обгоревших листьев. Крысы запищали еще истошнее, еще жалобнее. Но даже сквозь этот шум Глеб мог расслышать, как из-под прогнувшихся плит вылетают предсмертные крики.

Огромный черный доспех взошел на холм и встал на постамент с установленной трибуной. Буря усиливалась, сметая дым с неба и заглушая крысиный писк. Сквозь грохот далекой грозы над выжженной пустыней разнеслось громогласное шипение и рычание Пророка. Раскинувшееся перед ним войско пресмыкалось и вертело хвостами.

Быстро темнело. Сверкнувшая молния высветила идущий вдали осадный страйдер со всей свитой из грозных десятиметровых машин. Пророк что-то прокричал в его сторону и страйдер ответил ему оглушительным ревом. Огромная молния ужасающей силы ударила в бронированного монстра, но тот будто и не заметил ее. По ушам ударил треск и грохот далекого грома, от которого вздрогнула земля.

Крысы хором завыли. Пророк топнул ногой и продолжил свою речь, еще более страстную и эмоциональную, чем прежде. Установленная на его доспехе статуя засверкала в свете пробегающих по небу зарниц, и на ее губах Глеб прочел легкую, игривую улыбку.

С холма долетел приглушенный человеческий крик. На глазах Глеба и так ходивший ходуном помост стал прогибаться под доспехом рычащего и топочущего Пророка. Звук, раздававшийся при этом, невозможно было не расслышать и забыть.

- Мне это кажется, мне это кажется, - начал причитать Глеб.

Но хруст костей был более, чем реальным. Он звучал в его голове.

********************************

Дсниркч стоял на дворцовой площади перед закрывающимся Черным Обелиском. Вокруг сновали техники и целые рои ремонтных дроидов. Один за другим становились по стойке смирно «Осирисы», и хранящиеся в них души воинов засыпали. Джелаладдину тоже требовалось техобслуживание, ремонт и покой. После недельной осады Владимира-1 ему надо было отдохнуть. Неделю, месяц, а может быть год.

Штурм этой планеты был дьявольски сложным. Сложнее даже, чем разгром ударной армии. Местный князь, кажется, его звали Ярослав, воздвиг на планете, а в особенности вокруг своего дворца на редкость эффективную эшелонированную оборону. Укрепления, автоматические орудия, информационные сети, защитные экраны, маяки для наведения артиллерии, экраны для глушения связи. В центральной крепости, в которую входил дворец, стояли снятые с кораблей орудия, способные вести огонь по орбите. Закрытые мощными экранами, они выпили у Вузурга очень много крови.

- Газни, - тихо позвал Джелаладдин, - Газни, я всегда верил в тебя. С первого взгляда, когда ты только научился говорить, я знал, что тебя ждет великое будущее. Ты мой лучший ученик и самый уважаемый друг.

Дсниркч смиренно прижал уши и поклонился.

- Ты настоящий Пророк и твои речи разжигают сердца крыс. В тебе горит Вера, но ты должен беречь ее. Не желай слишком многого. Ты еще слишком молод, Газни, будь осторожен. Немезида улыбается тебе…

На этих словах декоративные глаза «Гора» потухли, и Джелаладдин заснул. Со скрежетом Черный Обелиск сомкнулся вокруг сидящего страйдера. В этот момент даже дроиды прекратили суетиться и смиренно повисли в ожидании команд. Дсниркч вздохнул.

- Немезида не забудет тебя, Джелаладдин.

Теперь требовалось идти во дворец, на аудиенцию с прибывшими торговцами. Для них он не был Пророком, а всего лишь очередным правителем, с которым надо заключать контракты и договариваться о пошлинах. В какие-то моменты должность хана казалась Дсниркчу утомительной. Слишком много возни, слишком много текстов, слишком много скользких типов, которые хотят всучить ему кота в мешке.

Он приказал поставить во дворце церемониальную стражу из присягнувших ему легионеров. Если верить командиру Ордена Дкарску, среди них особо выделялся сын свергнутого князя. Говорят, что он ползал в пыли как ничтожный червяк и сладострастно целовал ногу Немезиды, когда ее снимали с холма.

Такие люди нам и нужны, подумал Дсниркч. Трусливые, безвольные и податливые. Готовые ухватиться за любой шанс прожить еще чуть-чуть, пусть даже и в качестве раба. Дсниркча удивляла и радовала та легкость, с которой местные непокорные лидеры сами полезли под его ноги – после их смерти некому стало поднимать освободительную войну.

Хан Газни, правитель Владимира, неспешно шел по длинным галереям роскошного дворца Ярослава. Многочисленные проекторы и двумерные картины изображали его благородных предков и их славные деяния. Однако сам Ярослав переплюнул всех своих предтечей вместе взятых. Смелый поход на Рязань и захват Суздаля впечатлил даже Дсниркча.

Особенно его порадовала комната с панорамой сражения против налетевших сорок шесть лет назад кочевников. Проекция князя с огромным мечом в руке возвышалась над кипящим вокруг сражением. Одной ногой полководец попирал убитого «Топотуна», а другой стоял на догорающем танке оседлого клана Аас Лио. Рядом с ним, если верить указателям, стоял некий Однорукий Бандит, а чуть поодаль булава некоего Вепря разбивала голову могучего «Сокрушителя». Надпись на полу извещала, что данная картина является записью с места реальных действий.

«Да уж», - подумал Дсниркч и двинулся дальше, к тронному залу. Тот уже привели в порядок, однако высокий трон со ступенчатого возвышения снять не успели. Что ж, придется опять залезть на него с ногами, да будут прокляты эти высокие бесхвостые, коих сюда нагнали в качестве церемониальной стражи. Дсниркч взглянул на них и усмехнулся. Этих преклонившихся перед Немезидой легионеров он никак не мог считать за правоверных. Слишком много трусости и слабости, чтобы хоть во что-то верить.

Но, что ж, пора было начинать. Дсниркч свистнул и хлопнул в ладоши. Двери его нового тронного зала открылись перед первым посетителем.

Им оказался высокий, как минимум в два с половиной метра ростом, кочевник в длинном свободном балахоне из неведомой черной ткани. Шелестя одеждой, он приблизился к трону и грациозно поклонился новому повелителю Владимира.

- Приветствую тебя, хан Газни, держатель звезд и вершитель судеб, - сказал кочевник, дружелюбно улыбаясь своими клыками, - Я говорю от имени Повелителя Имма и его многочисленного народа. Мы пришли с дарами и надеемся на твою дружбу.

Дрон-переводчик деловито зашипел и зафыркал перевод, после чего заговорил хан.

- Повелитель Имм ведет войну с Сектором Дельта, так же как и я. Я с благодарностью принимаю дары и обещаю вам дружбу, которую вы ожидаете, - ответил Дсниркч, улыбаясь так же дружелюбно и так же зубасто.

********************************

Глебу этот кочевник показался каким-то странным. Он не торговался и не ставил условий. Не юлил и не заигрывал с правителем. Кочевник тупо и прямолинейно предложил поставлять Дсниркчу бластеры по довольно низким ценам. В обмен на это кочевники получали значительное снижение пошлин на ввоз высокотехнологичной продукции, вроде думающих машин, вихревых генераторов и универсальных нано-колоний. Условия были, мягко говоря, неприемлемые, но Дсниркч согласился.

Глеб вспомнил все свои навыки и незаметно, да так, что лезвие алебарды даже не покачнулось, почесался. Стоящий рядом с ним легионер Мика, казалось, боялся даже задышать. Увиденное на холме до сих пор не отпускало глупого юнца. Глеб же нашел в себе силы перебороть свои ощущения и вернулся в нормальное, деловое состояние.

Тем временем, кочевник вручил Дсниркчу дар в виде элегантного длинноствольного бластера и, шурша своими тряпками, ушел. Правитель еще немного подумал, потребовал орешков и снова хлопнул в ладоши.

На этот раз в дверь вошел посетитель, которого Глеб с первого взгляда определил как настоящего торговца. Что-то маленькое, толстое и замотанное в цветастые тряпки, поверх которых возвышался тюрбан со звездочкой, засеменило к трону Правителя. Каждый шаг существо отмечало поклоном до земли, и каждый раз у него что-то падало с шапки. Всем своим видом гость показывал, как он ничтожен пред ликом грозного повелителя.

Наконец, существо пало на четвереньки и поползло наверх, к трону. Хан Газни вяло, как-то даже нехотя, чуть приспустился с трона и поставил заднюю лапу на голову торговца. Только сейчас Глеб разглядел, что под тряпками скрывался толстый светло-бурый хомяк, размером чуть больше среднего крыса.

Хомяк ударил еще два эксцентричных поклона и заговорил. Перевод Глеб получал от карманной библиотеки со встроенным переводчиком:

- О, великий из великих, сильнейший из сильнейших, возлюбленный Немезиды и защитник верующих, утешитель слабых и сокрушитель безбожников! О, могущественнейший хан Газни, прошу, удели хоть толику внимания мне, жалкому рабу твоему, - голосил комок тряпок под ногой хана.

Глеб невольно поднял брови. Торговец знал, как надо общаться с сильными мира сего.

- Как тебя звать-то, бесхвостый? – сказал Правитель, забросив в пасть пару сладких орешков.

- Зовут меня Пу Шу, о, великий! Я прибыл с далекой звезды Бейджинг, чтобы предложить тебе дары и рассчитывать на твою милость, - проверещал хомяк из-под пяты хана.

- Какие дары ты принес? – вяло поинтересовался Правитель и залез назад на трон.

Пу Шу быстро соскочил с возвышения и громко свистнул. Главные двери открылись и в зал плавно втекли четыре грав-площадки с сидящими на них белыми мышами. Младшие сестры разумных крыс и хомяков играли на музыкальных инструментах, внешне похожих на владимирскую балалайку. Одна из них еще и пела при этом тоненьким-тоненьким голоском.

Правитель при виде всего этого поперхнулся. Видимо, он не ожидал столь щедрого дара или же испытывал к мышам какое-то особое чувство. Пу Шу заметил изменение на его морде и быстро хлопнул в ладоши еще три раза.

В тронный зал влетела еще одна грав-площадка, но на этот раз на ней лежал проектор.

- Что это? – профыркал Правитель.

- Это записи боев великого звездного генерала, Пророка Немезиды Зулкарнайна, составленные из многих источников, в том числе и с орбиты.

Крыс на троне навострил уши, и настроение его явно улучшилось. Хомяк жестом приказал мышам замолчать, и в зале повисла тишина.

- Что ж, Пу Шу, я принимаю твои дары. Только прикажи своим белым подругам не играть в моем присутствии и тем более не петь. Еще один раз я не переживу.

- Слушаюсь и повинуюсь, о, великий хан.

- А теперь о деле. Что ты хотел от меня, бесхвостый хитрец?

Тут-то Пророк и попался. Хомяк стал снова бить поклоны и унижаться, а потом из него чуть ли не силой выбили просьбу о пятидесятипроцентном снижении пошлин и защите его караванов от расплодившихся в последнее время пиратов-дрифтеров. Просьба была совсем дикая - за такое Ярослав мог кинуть в пруд или просто повесить. Но торговец сделал все очень хитро, он постоянно путал хана и уводил его от главного вопроса – зачем мне все это надо?

- Ладно, ты получишь свои пятьдесят процентов, но мои воины не станут охранять твои жалкие караваны. Пусть этим занимается местный легион, - подвел итог измотанный хомяком Правитель.

- О, благодарю тебя, великий хан, благодарю, благодарю, всю жизнь буду благодарить вас за милость и вашу безграничную мудрость, - запричитал хомяк, пятясь назад к выходу.

Как только за ним закрылась дверь, хан Газни тяжело вздохнул. Судя по всему, осаждать крепости и составлять план военных действий ему было приятнее и легче, чем иметь дело с такими настырными торгашами.

- Больше никаких посетителей на сегодня. Скажи, что Правитель устал, - сказал он своему помощнику Феркх Ши и убежал куда-то в дальние покои.

Рассевшиеся возле трона мыши переглянулись и снова затянули свою писклявую песенку. Феркх Ши, выполнив указание Правителя, подозвал одну из пушистых наложниц и теперь нежился под ее ласковыми лапками. Глеб же стоял как истукан, но внутри него взрывались фейерверки и бил фонтан абсолютного счастья. «Такими темпами, - рассуждал он, - И года не пройдет, как Правитель устанет сидеть на троне и отправиться в очередной поход».

Это было логично. Это было предсказуемо. Это будет его счастливый час. «Ему понадобится хороший заместитель, достойный, умный, знающий как руководить страной. Желательно местный, знакомый с проблемами Владимира. Вот тут-то и появлюсь я с целым пакетом деловых предложений» - думал Глеб, окончательно забыв про выжженную землю и пропавшего отца.

********************************

- Слушай, куда князь-то делся? – не унимался Сергей Иванович.

Вепрь оторвался от ремонта своего доспеха по имени «Бет» и, сплюнув, пожал плечами. Вокруг по яблочному саду прыгали пушистые зайчики и летали дроиды-няньки. Дальнее имение Кислинских уже который год стояло без хозяина, но все еще работало и выглядело на все сто.

- Знаешь, Серега, по-моему, он отлить пошел, - заявил через некоторое время Вепрь, - Сходи в восточное крыло, там как раз был туалет.

- Вообще-то, Петр, туалетов здесь сразу четыре. Проверять их все мне как-то лениво, знаешь, возраст уже не тот.

- Ой, да что ты мне байки-то рассказываешь, старый ты пёс. Когда из крепости нас выводил, то летал как птица. А уж как князя всю дорогу под огнем тащил, забыл уже, да?

Сергей Иванович усмехнулся. На старости лет бегать стометровки за девять секунд – это да, это он, пень трухлявый, сильно отличился. Но надо было не лясы точить, а князя искать, потому что его уже искал папаша того лихого бойца Крюка, электрик второго разряда Теодор Измольский. У простолюдина было на удивление много вопросов и тем для разговора с князем. Пугающе много.

Но князь сам нашелся, как будто и не пропадал никуда. Ярослав Второй вышел из-за садовых зарослей, как всегда за последнюю неделю задумчивый, насупленный и серьезный. Княжеский плащ он сбросил и ходил теперь в привычном для него легионерском комбинезоне с тяжелыми армейскими сапогами. Княжескую тиару он тоже где-то оставил.

- День добрый, княже, - сказал Сергей, - А вас господин Измольский искал, просил в зал подойти.

Князь молча кивнул, и как шел медлительно, так и продолжил двигаться, но уже в направлении центрального зала с проекторами.

- Чего-то свет наш, правитель Владимирский, нынче не в духе, - заметил Сергей.

- Как будто ты не знаешь, почему, - сказал Вепрь, не отрываясь от своего помятого доспеха.

- Ну, например, не знаю.

- Так ему вчера сказал этот, старший техник Степан, что своими глазами видел пленных рыцарей. Такое чувство, говорит, что вся ударная армия пошла кое-куда, ровным строем и с криком «Ура!» на устах, - заявил Вепрь, не замечая, что расслабившийся проводной гель начал вытекать из его доспеха.

- У тебя, кажется, броня течет, - деликатно заметил Сергей.

- Чего? – насупился Вепрь, но быстро догадался и стал судорожно впрыскивать формовой состав в текущий гель.

Сопля, которая вот-вот готовилась рухнуть на зеленый газон цветущего сада, с хлюпаньем подтянулась и скрылась в тридцатисантиметровой пробоине на бедре доспеха. Вепрь выматерился, взял техническую заплатку и водрузил ее на место.

- На сегодня все, массаж окончен, всему личному составу предлагается выпить пару стаканов медовухи. Что скажет главный кадровик легиона Влад-1? – сказал Вепрь и подмигнул Сергею.

Тот почесал небритый подбородок и вздохнул.

- Все бы тебе пить, Петруха. В учебке пил, на службе пил, в походе пил, в бою и то пьешь как на свадьбе. Хотя на свадьбах ты пляшешь лучше, это да. Вон, как крысы тебя жарить стали, экие ж ты кренделя выписывал!

- СПИД тебя раздери, старый пень, - добродушно ответил Вепрь и пошел в дом, но вдруг остановился и пристально поглядел на Сергея, - Откуда ты, кстати говоря, прознал про этот дом и про тоннель в особенности?

- Так я ж его вырыл. Купил землеройную машину и вырыл. Для Петера и Машки, его будущей жены. Они тут от князя прятались, когда из дворца сбежали.

- А чего они сбежали? Я к делам дружины и дворца отношения не имею, маловат еще был, – сказал Вепрь, возвращаясь и вынимая из куста припрятанную бутыль медовухи.

- Ну, пристал, - сказал Сергей и глотнул из своей фляжки, - Просто во время своей молодости князь был тот еще буян. Была у него невеста, плененная княжна Мария, дочь Всеволода. А вот старик Кислинский, Однорукий Бандит, первый княжеский дружинник, возьми да и влюбись в нее. Мария и от князя, и от него всячески отбивалась. Первого она, барышня рязанская, не любила за хамский характер, а второго, мерзавка такая, попрекала за малодушие. Мол, князя боишься, потому и не суешься всерьез.

- Ну?

- Ну, взял тогда Петер и украл ее. Вынес из дворца, пролез через потайной ход и попал в тоннель. Там уже на скутер сел, привез сюда и стал с ней жить-поживать, да добра наживать. Мы ему тут организовали экранирование такое, что как князь ни бился, да так их и не нашел. Всю планету обшарил со спутников, а всего в трех километрах от дворца их не увидел.

- Ну? И чем все кончилось?

- Бесился князь как зверь. Обещал обоих живыми в землю закопать. Под конец вообще всех нас предателями обозвал и казнить собирался. Потом, правда, одумался и просто распустил. Всю дружину, кого куда.

Вепрь весь превратился во внимание. О многом он догадывался, но большую часть истории слышал впервые.

- Эх, - вздохнул Сергей и осушил флягу в два глотка, - Потом они поженились. Эдуарда родили, а через шесть лет и Ингмара. А потом, потом, потом. В общем, после той идиотской аварии, он к Петеру сам прилетел и во всем каялся. Напились они с ним тогда до поросячьего визга.

В доме что-то упало, а затем зазвенел истеричный голос Измольского. Похоже, он опять набросился на князя с требованием вернуть ему погибшего сына.

- Ё моё, - сказал после небольшой паузы Вепрь, - каких людей теряем! Говорят, старик и перед смертью был крут как вон эти горы. Руки аж чешутся. Я б этих гадов… Мать их так!

На этих словах он вскочил и с размаху ударил кулаком о кулак. Из груди легионера пошло низкое, озлобленное рычание, а лицо, обрамленное бородой, стало походить на морду разъяренного медведя. Зайцы, до этого весьма безразличные к людям, при виде такого ужаса бросились врассыпную. Сергей присел на коробку с инструментами и стал разминать надорванное плечо.

- Ничего, Петруха, никуда они от нас не денутся, мы этим крысам еще курдюки-то поджарим.

- Так у крыс же нет курдюков! – встрепенулся вдруг Вепрь.

- Ничего, вот посидят они на наших спинах, разжиреют и все у них появится. А может, явится младшой Кислинский, если он жив еще, и всыплет крысюкам за папку, за мамку и за всю херню! Ждать надо.

- Надо ждать, - резюмировал Вепрь и пошел защищать князя от нападок бешеного электрика.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

Wed, 22 Jul 2009 23:16:53 GMT

Добрых три часа ожидания я потратил на поиски ушного переводчика. Стены капсулы излучали аварийный свет, но совсем немного, поэтому пришлось повозиться. К счастью, он оказался цел и невредим, хоть и лежал все это время под сапогом.

Нервишки у меня все еще шалили, ведь один черт знал, что там происходит снаружи и чем все закончилось. Однако, до поры до времени мой доспех никто не трогал. Наконец, я услышал, как об мой доспех что-то бьется и понял, что это жидкость. «Охлаждение и нейтрализатор», - подумал я и расслабился. По крайней мере добивать мой «Гуманоид» никто не собирался.

Примерно через полчаса меня стали выколупывать из-под изрядно побитой брони. Техники не стали морочиться и просто подключили к моему доспеху кабель питания.

- Приветствую вас, сударь, - очнулась СУБра, - Запускаю процедуру эвакуации.

- Дура! Не смей меня катапультировать!

- Сударь, - посерьезнел разумный интерфейс, - Вообще-то для таких случаев есть аварийный эвакуационный люк.

- Прости. Что делать?

- Ждать, - сказала обиженная СУБра и отключилась.

Когда же ты пироги печь научишься, родная?

Через пять минут надо мной прогремел вышибной заряд, а потом крышка капсулы стала медленно разъезжаться. После сидения в отключенном доспехе свет ангара показался мне ослепительным и удивительно прекрасным. Кто-то подал мне руку.

- С победой, командир Ингмар, - сказал спасенный мной легионер.

Я даже опешил. Во-первых, причем тут командир, а во-вторых, как это – с победой? Такое только в сказках бывает!

- Эреб их перебил, что ли?

- Эреб-Эреб. Ну, и я помог самую малость, - ухмыльнулся он, помогая сесть на липкий от нейтрализатора корпус доспеха.

Вид передо мной открылся наипрекраснейший. Поодаль, в конце ангара, стоял покореженный доспех Эреба, а рядом с ним техники обрабатывали охлаждающей жидкостью еще одного «Гуманоида». Тот стоял в стандартном линейном снаряжении, без особых изысков, и был практически цел. Вокруг же валялись разбитые «Анубисы», один краше другого. Рядом с ними, скрученные флексом и сложенные в штабель, покоились шесть крысиных капсул.

- Крысы сбежали?

- Один фрегат, который на гражданскую часть напал, ушел. С ним ушли четыре доспеха. Пеших крыс перебили наши, из легионеров, несколько взяли в плен. Сейчас все, кто не сбежал сразу, ходит с автоматами и добивает крыслингов. Как завещал инструктор Тиша.

Тут я вспомнил про Тишарка и навел справки. Никто его не видел, значит, он все еще был в гражданской части, в большом игровом зале недалеко от причалов. Когда я прекратил следить за его боем, он уже убил четверых диверсантов, но сам получил пулю в плечо. Крысу одной такой хреновиной не убьешь, конечно, но надо было поспешить.

- Пойдем в гражданскую часть, - сказал я легионеру, - там один из наших сражался. Тот, который с хвостом.

- Я так и знал, что он свой. А этот придурок Дунайский не верил. Штермен. Меня так зовут.

- Ингмар, - и мы пожали руки.

У техников в закутке нашлись автоматы, и мы довольно осторожно двинули к гражданским. По пути узнали, что вышеупомянутый Дунайский погиб. Юного герцога сначала порезали крысы, а потом раздавил в лепешку проходивший мимо доспех. Остальных членов делегации, очень тяжело раненых, пытались оживить наши медики-реаниматоры. Но с ними все было очень плохо.

Я рассказал о бойне в гражданской части, и к нам сразу же присоединилось еще двенадцать человек. По пути мы встречали прятавшихся техников, матросов и бойцов - всех брали с собой. В итоге, до игрового зала дошла целая спасательная бригада, но там и без нас уже шла работа. Всюду сновали торговцы с целой тучей дроидов; в поле невесомости летали две дохлых крысы, еще девять валялись в куче возле центрального входа. Навстречу нам вышел чернокожий представитель торговой компании «Негус Ко».

- Десять человек погибло, ранены сотни. Наши реанимационные камеры переполнены. Я надеюсь, военное командование простит нам использование боевых дроидов. Мы готовы оплатить все штрафы, - сказал он, жестом прося прощения.

Вместо предъявления претензий я его крепко обнял. В этот момент меня окликнули – нашли Тишарка.

Тот лежал под столом, вцепившись резцами в шею последнего крыса-диверсанта. В старшем инструкторе было как минимум десять дырок, а чуть выше лопатки торчала рукоять ножа. Вся шкура Тишарка была в крови, глаза закатились, но он еще дышал.

- Тиша, Тиша! – закричал я и взялся вынимать нож, - Ты потерпи, ты поживи еще.

- И поживу, - кое-как прошипел Тишарк, - если ты не станешь вынимать эту хрень. Врача мне, мать вашу так, хомяки ленивые.

Мы положили его на один из столов, приставили к нему санитара и бережно понесли на базу. Всю дорогу командир ударного отряда Тишарк шипел на крысином одному ему понятные ругательства. Попадающийся нам персонал военной базы при виде героя отводил глаза. Кто-то терялся, а кто-то вовсе отворачивался или уходил. Один стражник из особо умных потребовал объяснений, но получил по наглой роже и отстал.

Еще вчера Тишарка гоняли по техническим тоннелям с помощью дроидов-убийц. Как он все это пережил – одной Немезиде известно.

****************************

Перед тем как потерять сознание, комгруппы Эреб ввел строжайший запрет на употребление спиртных напитков, потому весь следующий день персонал военной базы пахал как проклятый.

Кроме того, Эреб успел распределить полномочия. Штермен был сразу же возведен в воинский ранг, то бишь, получил титул звездного рыцаря. Вместе с ним в рыцари переходили все сражавшиеся с крысами новобранцы, то есть, тридцать человек. Меня без лишних проволочек назначили заместителем комгруппы Эреба, то есть, старшим по званию. Командир ударного отряда Тишарк включался в состав ударной армии за рекомендациями со стороны меня и Эреба.

Первым моим указом стало помещение под стражу всех пленных крыс. Их у нас оказалось сразу пятнадцать штук. Зная возможности хвостатых, раненых мы связали, а пилотов вынимали из капсул под дулами автоматов. Крысы шипели, коряво грозили нам по-человечески своим ханом Сабудаем, но грудью на ствол не бросались и послушно шли в специально приспособленные для них клетки.

Тишарк, де-юре старший по званию, на многое не претендовал, да и не мог, так как лежал тушкой в лазарете, на соседней от Эреба койке. Как оказалось, он был знаком с упомянутым Сабудаем и знал принятые в его ударной армии методы. По мнению Тишарка, этот бесхвостый кот Сабудай ни при каких условиях не станет отбивать или выкупать своих пленных бойцов.

Сабудай чтит Устав больше, чем Немезиду. А в Уставе, между прочим, хорошо прописана деятельность подобных самостоятельных отрядов. Все записавшиеся в них крысы работают на свой страх и риск, без прикрытия со стороны ударной армии. Попавшие в плен исключаются из рядов армии, а на освободившиеся места берут новых бойцов из числа новобранцев. В честь погибших диверсантов и бойцов авангарда в крысиных храмах возводятся обелиски. Это является единственной, но очень ценной и уважаемой наградой.

На второй день мы стали собирать разлетевшиеся во все стороны спасательные капсулы. Во время полета на фрегате, я заметил, что большая часть торговых кораблей уже улетела на разоренные миры Рязани, Суздаля и Владимира. Даже после жестокой атаки со стороны крыс торговцы перли за наживой к их хвостатым предводителям. Убитые люди никого из негоциантов не заботили. В прочем, с чего бы вдруг им и заботиться, ведь среди убитых завсегда мог оказаться конкурент.

На орбите, кроме капсул с обосравшимся персоналом, мы нашли еще два крысиных доспеха, коих моими стараниями вынесло в космос. Так у нас прибавилось еще два трофейных «Анубиса» и два грозящих далеким Сабудаем пленника. То ли опыта у них было мало, чтобы знать порядки своей армии, то ли они прикидывались.

Скорее второе. Хвостатые быстро сообразили, чем дело пахнет и стали грызть друг другу глотки, дабы не рассказать что-нибудь важное. Пришлось рассадить их по отдельным клеткам, но, все равно, было уже поздно - первым делом крысы загрызли выживших офицеров, как наиболее осведомленных в планах армии.

Дни шли один за другим в каких-то бесконечных заботах. Впервые мне довелось столкнуться с тем, насколько трудной является работа на руководящей должности. На шестой день я все-таки научился распределять свои обязанности, потому что банально валился с ног. Везде требовался контроль и управление. Без них начиналось все, что угодно – от распития спиртного до мордобоя.

Зато, как и обещал Виртанен, через две недели в наших руках оказалось шестьдесят восстановленных доспехов. Одиннадцать «Анубисов» тот же Виртанен пообещал переделать в «Гуманоиды» в течение месяца. Еще один я попросил придержать на случай, если Тишарк согласится сражаться в наших рядах.

Заговорить на эту тему я решился только на вторую неделю.

- Тиша, скажи, почему ты стал сражаться за нас? – спросил я во время очередного посещения.

- Мне не понравилось то, что я увидел. Крысы так не воюют.

- И все?

Тишарк замолчал и отвернулся. Эреб, который к этому моменту уже оброс кожей и стал походить на человека, оторвался от складывания своего полуметрового карточного домика и подсказал мне мысль:

- Спроси его о плене.

- Да, - осознал вдруг я, - Тишарк, как ты попал в плен?

Тишарк не ответил. Эреб тоже молчал и сосредоточился на конструкции возле своей койки. Я никуда не спешил, потому стал ждать. Тишарк наконец заговорил.

- Мой улей погиб. И ударный отряд погиб. И наш звездный генерал погиб. Это было давно, сто лет назад.

- И? Что дальше? – не отставал я.

- Нынешний, то есть, уже погибший звездный генерал, тогда был командиром ударного отряда. Он патрулировал дальний уголок подконтрольной нам территории со своим ударным флотом. Я был там, - вставил вдруг Эреб.

Тишарк продолжил.

- Наше ханство было маленьким. Одним из многих ханств, которые окружали крепнущее Нокр чи. Младокрысы, так их звали. Забывшие Устав, отринувшие Веру, слабые и бездушные! - крыс вздохнул, - Сильно ошибались. Их флот был огромным, а руководил ими звездный генерал Сабудай. Его ханство было захвачено перед этим, и президент Гус решил проверить его лояльность.

- Наш ударный отряд получил послание от Сабудая, в котором он просил нас поучаствовать в качестве стороны-наблюдателя, - вставил Эреб, - По Правилам Ведения Войны, если одна сторона превосходит другую более, чем в два раза, необходимо присутствие наблюдателей от третей стороны. Но ты, наверное, это знаешь.

- Мы сошлись на необитаемой планете. На наши три ударных отряда Сабудай выставил три своих, но самых лучших. Мы бились как настоящие крысы, мы молили Немезиду о помощи, но она отвернулась от нас. А может, ее действительно уже нет. Нас разбили. Я вылетел на капсуле в космос, где меня подобрал человеческий фрегат.

- Сабудай позволил забрать Тишарка как часть оплаты за сотрудничество, - добавил Эреб.

- Они разобрали наши храмы и вывезли их к себе. А улей сожгли, - Тишарк вздохнул еще горше прежнего, - Я был бы не прочь отомстить Сабудаю. Хотя бы за нашего хана, Хишши Пина.

Тишарк фыркнул и ушел в свои размышления. Я повернулся к Эребу. Тот тоже был во вполне автономном режиме, и как раз завершал установку очередной карты. Говорят, он и в своей комнате целыми днями собирал карточные домики. А один его товарищ из пси-пехоты устраивал поэтические вечера, где читал длиннющие поэмы о подвигах ударной армии. Всё-таки, при всех своих достоинствах, пси-пехотинцы были немного не в себе.

- Эреб, что мы будем делать?

Тот ответил в свойственной ему манере, не поворачивая головы.

- Мы попробуем еще раз. Сейчас они расползутся, обживутся, распределят гарнизоны, тогда мы и ударим. Если я не ошибаюсь, у них там не меньше двух ударных армий и отдельный флот.

- Три ударных армии, Эреб, - поправил его я, - Три армии, во главе которых стоят, как утверждают крысы, гений быстрой войны Сабудай, великий стратег Конрад и сам бесстрашный Джелаладдин.

- Били мы этого Джелаладдина. Соберем все окрестные легионы и поджарим ему хвост. У меня на примете есть семь звезд с хорошими, боеспособными легионами.

Очнулся Тишарк.

- Теперь его душа управляет «Гором», а вместе с ним идет с десяток священных воинов «Осирисов». Осадный страйдер и десять линейных страйдеров, Эреб. Тебе нужны танки, - заметил крыс.

- И такое били. На окрестных звездах есть как минимум одна танковая армия. Вооружим их подобающим образом, полчаса сражения протянут, - упирался пси-пехотинец.

Крыс повернулся к Эребу.

- Еще у них есть адмирал Вузург. А если есть он, то и его «Исполнитель», и весь его флот. А это как минимум три линкора в придачу. У тебя есть хоть что-нибудь, что может тягаться с линкором? А с дредноутом?

- И его побьем, - не сдался Эреб и установил еще одну карту, - мы пошлем гонца к адмиралу Слотеру. Он всегда бил этого Вузурга.

- А теперь самое важное, - Тишарк выждал паузу и продолжил, - Крысы, которых пришлось убить, говорили о Пророке. Он ведет их. Настоящий глашатай Немезиды. Пророк, уже объявивший тотальную войну. Ты готов к тотальной войне, Эреб?

Рука Эреба дрогнула. Карточный домик весь зашатался и чуть не рассыпался. Но только чуть. Посерьезневший Эреб таки повернул голову в нашу сторону.

- А вот этого у нас нет. Но созвать войска все равно надо.

Это было разумно. На крайний случай, созванные легионы могли бы лечь в основу новой ударной армии. А там уже, может быть, через год, а может через два, мы могли нанести ответный удар. Вся беда заключалась в том, что у нас было всего четыре фрегата и не так уж много «банок». Крысы неплохо обчистили оба склада: как на стороне торговцев, так и на нашей.

«Если вокруг тебя темно и плохо пахнет, значит, ты в жопе», - любил говорить Вепрь. Но он же считал, что из любой жопы есть, по крайней мере, два выхода наружу. Первый из них оказывался коротким, но каким-то бесчестным: чуть-чуть поднатужился, прогнулся под довлеющие над тобой силы и выпал во что-то теплое, мягкое и очень уютное, но при этом со странным чувством, будто лежишь в дерьме. Второй же способ считался длинным и славным, - это был героический прорыв через толщи проблем, давление обстоятельств и угрозу быть перемолотым в самом финале. Как утверждал многомудрый Вепрь, это и есть путь, достойный настоящего воина и звездного рыцаря.

Спорить с ним было трудно. Вместе с Эребом и Тишарком мы придумали план действий, вполне соответствующий нашему рыцарскому статусу. Начинать его исполнение следовало прямо сейчас.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Sat, 18 Jul 2009 00:27:26 GMT

Утро началось с громкого стука в затвердевшую за ночь дверь. Это было странно – для оповещения можно было просто осуществить вызов. Первым очнулся Тишарк, который быстро нацепил на себя свой любимый жилет. Мало ли, вдруг там какое-то важное дело.

- Открыть дверь, - приказал он и через размякшую преграду тут же залетел один из стражников.

- Стоять на месте! Шпион! – заорал он.

Он был вдрызг пьян. Сквозь дверь стал пролезать его подельник, едва стоящий на ногах, дико невменяемый матрос.

- Вяжи шпиона!

- Это какое-то недоразумение, - сказал, вжимаясь в стенку, крыс.

Матрос достал крупный энергетический пистолет.

- Сейчас исправим, - сказал он и без предупреждения выстрелил в Тишарка.

Но тот уже нырнул в свое гнездо, расшвыривая во все стороны тряпки и маленькие подушечки. Я онемел, происходило что-то совершенно невообразимое. Стражник без разговоров пнул меня, сидящего, по лицу и бросил на пол. Матрос, резко протрезвев, бросился к лежанке Тишарка и выстрелил в нее два раза. В воздухе запахло чем-то паленым.

- Достал? – спросил стражник.

- Нет. У него тут лаз в технические ходы. Убежал, падла! – рявкнул матрос и выстрелил еще пару раз в проход, - Вяжи этого урода и тащи к нашим. Он тоже шпион. Наверняка.

Меня для профилактики пнули под ребра, после чего еще трое стражников заломили мне руки за спину и куда-то повели. Это было настолько неожиданно и непонятно, что я не смел сопротивляться или поднять голос.

Стражники притащили меня на военную базу. Вместо камер на верхних ярусах, меня принесли в центральную столовую флота и бросили на пол. Я попробовал распрямиться, но получил пинок по голове и замер, пытаясь размять затекшие руки. Пол подо мной был липким от пролитой выпивки. Где-то вверху, над головой прозвучал хриплый голос моего старого знакомого герцога Дунайского:

- Точно он. Шпион.

Затем заговорил другой знакомец, Орлан:

- Мы будем судить тебя по военному трибуналу. Ты помогал крысам, я сразу это понял. Они слишком хорошо знали о наших планах. Теперь иди и жди допроса.

Во мне стала просыпаться ярость. Обвинения были нелепы, беспочвенны и несправедливы. Я рывком попробовал встать, но тут же получил по спине чем-то тяжелым. От удара у меня чуть дух не вылетел из тела.

- Тащите его на кухню. Ты, найди Малика, будете его охранять. Ты и ты, берите по десять человек и ищите крыса. Он может произвести диверсию.

Отличное утречко, что еще сказать. Меня притащили в какой-то закуток на кухне и даже не удосужились запереть. У входа встали два особенных дебила из новобранцев. Они никогда не показывали себя хорошо на тренировках.

Дерьмо обладает силой взаимного притяжения, вспомнился мне афоризм Вепря, когда он рассуждал о порядках в Легио Влад-1. Очевидно, пьяница Орлан и парочка таких же крепких, но не очень умных бойцов, приняла на себя тиару власти и теперь увлеченно охотится на шпионов, пытаясь найти виноватых в своем поражении.

Вокруг меня были только коробки с продуктами и баки с питательной смесью. Чтобы не скучать, я стал переставлять коробки. Через пять минут, угрожая пистолетом, Малик потребовал от меня объяснений. Пришлось отбросить это занятия и начать отжиматься. Но Малик посчитал и это чем-то подозрительным. В итоге, я взял коробку, сел на нее и через час задремал.

*****************************

Следующие деньки были самыми безумными и бесполезными в моей жизни. Все это время я сидел и ждал. В первый день Орлан со-товарищи, похоже, забыли про меня и легли спать. На следующий день они первым делом начали экспроприировать алкоголь у гражданских торговцев. На третий день алкоголь кончился на треть.

Все это время дебилы-охранники крутились на месте, грызли объедки с барского стола и боялись потерять меня из видимости. Один раз Малик ходил за указаниями в столовую, но не дошел, обнаружив недопитую бутыль напитка по имени «водка». Разговаривать с ними мне не хотелось, потому я сидел, лежал, ходил туда-сюда и ждал. Меня беспокоила судьба Тишарка. А в какие-то моменты - судьба тех, кто мог нарваться на него в плохом настроении.

Меня удивил тот факт, что Тишарк не стал отбиваться. В защечных мешках он всегда носил нож и маленький импульсный пистолет. Но даже без них он мог бы перебить всех напавших на него людей. Вместо этого он просто взял и убежал. Из каких соображений он исходил в этот момент, пёс его знает. Может быть, он что-то задумал, рассуждал я в надежде на скорейшее освобождение. Но Тишарк так и не появился.

Зато на третий день в кухню забежал еще один новобранец, такой же дебил, как и охранявший меня Малик.

- Пришли еще два фрегата! Не знаю как, но их прощелкали в диспетчерской. Через полчаса они будут здесь! Побежали!

Малик и его напарник посмотрели на меня, погрозили мне пухлыми пальцами и быстро куда-то ушли. Я остался один. В кухне стояла мертвая тишина – весь персонал убежал к причалам, встречать фрегаты.

- Дебилы, - вырвалось из меня.

В столовой было так же безлюдно. Разве что два пьяных техника лежали у стены в дальнем от входа углу. На одной из стен диспетчеры включили проекции с камер внешнего наблюдения: два причальных колодца призывно мигали желтыми огоньками, техники гнали оттуда лишних людей, а кто-то уже успел упасть в причальный колодец и барахтался теперь в невесомости.

Наверное, стоило бежать из столовой куда подальше, ведь с минуты на минуту могли нагрянуть борцы со шпионами. Однако, я нормально не ел целых два дня и первым делом хотел как следует покушать. На столах было полно еды и неплохой выпивки, спешить было некуда, так что я развалился в кресле перед экраном и стал добивать забытый кем-то лагман.

На моих глазах в причальный колодец влетел еще один побитый фрегат. Он деловито прошел к причалу, встал в крепеж и замер. Дроиды протянули к нему флексовые трапы, а затем к кораблю вышла делегация из десяти человек во главе с Орланом и еще двумя рыцарями. Среди них я заметил плаксивого капитана и балбеса Дунайского.

По флексовым трапам с пассажирской стороны кто-то пошел. Складывалось впечатление, будто по нему бежит несколько человек, но амплитуда для того была маловата. У грузового трапа тем временем открывались бронированные ворота трюма. Орлан сделал шаг к трапу и быстро отпрянул. Убегая, он что-то кричал остальным членам делегации. Те вздрогнули.

Из трапа на причал полились крыслинги.

Твари были всего-то с кошку размером, но каждый из них держал при себе по ножу. Среди потока хвостатых выделялись своими мощными спинами крысы в защитных жилетах. Орлан замер – подпрыгнувший вслед пехотинец проткнул его шею ножом. Техники все как один спрыгнули в зону невесомости, но там их достали выстрелы из крысиных пистолетов. «Самоубийцы», - подумал я про крыс. В самом деле, с одними ножами и пистолетами броситься на штурм станции – это, как минимум, смело.

Но стоило мне расслабиться, как врата фрегата наконец-то открылись и на причал стали выскакивать доспехи. «Анубисы!» - сверкнула мысль в моей голове, и от страха я чуть не подавился куском мяса. Шесть «Анубисов» и штук двадцать крыс во главе орды крыслингов – это уже гораздо серьезнее! И ведь это только первый фрегат.

По коридорам стали разноситься крики. Какой-то матрос абсолютно молча вбежал в столовую, споткнулся, ударился головой об стол и так же сосредоточено пополз в сторону противоположного выхода. Там уже бегали люди, и все они находились в том состоянии паники, когда люди, раздирая пальцы, закапываются в землю по уши. В качестве финального аккорда по коридору разнесся женский визг.

Диверсанты одержали победу сразу же после десантирования – страх перед крысами еще не вышел из сознания ударной армии.

Надо было что-то делать. Бежать – но куда? Спасаться – но где? Я вскочил и понесся сначала к одному выходу, развернулся, поскакал к другому и тут меня осенило. Самым безопасным местом на всей военной базе были не углы и закоулки, и не спасательные капсулы на противоположной стороне от причалов. Вовсе нет. Спасая свою шкуру, я побежал в ангар, где Виртанен собирал доспехи. В одном из них я и спрячусь.

*****************************

Старший техник и его флегматичная бригада все это время не снижали темпов работы – в ангаре стояли целыми пять доспехов. Из них только один, самый первый, стоял при полном вооружении. Грозная машина серого цвета возвышалась передо мной на пять с половиной метров. Мощные массивные ноги с широкими ступнями, многогранная лобовая броня и могучие руки с широкими наплечниками. За верхней наклонной бронеплитой прятались системы активной обороны и сенсорные антенны.

На подвижных крепежах вокруг доспеха висел комплект «Гоплит», который доверяли только ветеранам. Тяжелая длинноствольная пушка возле правой руки очень сильно походила на копье. С противоположной стороны, у левой руки, висел широкий и толстый щит с генератором защитных экранов. Над плечами висели два длинных ракетных пилона залпов эдак на десять. Всего один ствол, ракеты и щит. Но зато какие!

- Виртанен! – крикнул я, - Мне нужен этот доспех!

Тот стоял с тремя техниками у восстановленного «Ликвидатора» метрах в десяти от меня. Они что-то сверяли на персональных компьютерах и тихо переговаривались. Остальные техники так же деловито и молча собирали в другом конце зала шестой доспех. Где-то в недрах базы прогремел взрыв, завыли сирены и закричали люди. Виртанен поднял глаза и спокойно ответил.

- Нет. У вас нет разрешения на посадку.

- Не дури, Виртанен, через минуту здесь будут крысы и всех нас зажарят! Сади меня в доспех, я пилот, я умею их водить.

- Нет. У вас нет разрешения.

Я не выдержал, подскочил к нему и со всей силы влепил пощечину. Старший техник, изнуренный бесконечной работой, рухнул на протянутые руки помощников. На меня смотрели двадцать очень озлобленных техников, а над нами свирепствовали крысы.

- Мне нужен этот доспех. Еще минута и мы покойники. Понимаешь. И разрешение твое никому уже не будет нужно.

- Хорошо, - прохрипел вдруг Виртанен, - грузите его, ребята.

Меня быстро упаковали в капсулу и при помощи крана засунули в раскрытую спину «Гуманоида». Пока за мной заваривали броню, я принялся изучать системы управления доспехом. На мое счастье, ознакомиться с ними мне довелось во время работы с новобранцами. Кроме того, меня неплохо проинструктировал Тишарк.

Вся беда заключалась в том, что это был «Гуманоид» со снаряжением «Гоплит», а капсула была настроена для другого пилота. Во-первых, она была тесновата для меня, потому я сразу же ударился головой о переднюю стенку. Во-вторых, функции всех элементов ручного управления были распределены исходя из пожеланий предыдущего хозяина. Ну, а в-третьих, местная СУБра говорила и, что хуже того, писала на другом языке.

- Welcome, my dear, - заявила СУБра, - Armour preparations complete. Starting weapon integration procedures.

- Чего? – любуясь мечущимися в глазах искорками.

Похоже, от удара головой у меня выпал или разладился ушной переводчик. На «Гуманоид», судя по тряске, стали устанавливать комплект снаряжения. Отлично. Теперь надо было включить нейроконтакт и начать двигаться. Я нажал произвольную комбинацию клавиш.

- Main security system connected. Loading emergency reports.

На экране передо мной высветились изображения с камер наблюдения. Показывались самые горячие точки: причал D8, который я уже видел, и причал E4 у гражданской части. На D8 все уже закончилось – у выхода с причала лежали тела нашей комиссии по приему. На E4 ситуация была ничуть не лучше. В колодце летали капли крови, а деловитые крыслинги грузили на фрегат темные коробки со знаком в виде круга с точкой посередине.

- Опять банки воруют, сволочи, - резюмировал я.

- You betcha, - согласилась со мной СУБра.

Поступили очередные сообщения от службы безопасности. Похоже, со второго фрегата вышло еще шесть «Анубисов». Только, в отличие от предыдущей группы, они выпрыгнули в космосе и теперь деловито ползли по обшивке к военной половине базы. Затем мне показали зал с отключенной гравитацией посередине, в который я попал после комнаты смеха.

Все помещение было забито гражданскими, среди которых иногда попадались местные стражники с автоматами. Судя по всему, они пытались согнать людей в одну кучу, чтобы было проще охранять. Мне же это показалось крайним безрассудством – в такой давке от их автоматов не было никакого прока.

Вскоре мои худшие опасения подтвердились – в зал ворвались двенадцать вооруженных ножами крыс. Такой зверской резни я никогда не видел. Первая шестерка хвостатых тварей бегала в толпе и перерезала беззащитным жертвам ахилловы сухожилия. Упавших людей добивала вторая волна атакующих. Иногда кровь била брызгами – крысы резали по яремным венам. Началась паника.

Перепуганные стражники стали стрелять из автоматов, но попадали только в своих. Люди стали прыгать в поле невесомости, но и там в них попадали пули и разрывные иглы. Кто стрелял – крысы или стражники – было не так важно. Еще секунд тридцать и бойня была бы завершена.

В этот момент на заднем плане случилось что-то необычное – у одного из технических тоннелей вылетел люк, и в помещение ввалилась еще одна крыса, но уже в другом жилете. Крысы остановились, а выжившие стражники бросились врассыпную. Гражданские кричали, стонали, плакали. Шум стоял невообразимый.

Крыс выпрямился и что-то зашипел так громко, что даже я это услышал. Другие нелюди, как по команде, встали в ту же стойку на задние лапы. Было слышно их шипение. Один из хвостатых выступил вперед и отдал честь по-крысиному – склонил голову и прижал уши.

Я обомлел. Тишарк, наш Тиша, неужели ты и есть шпион?

*****************************

- Смирна! – рявкнул при падении Тишарк.

Все крысы замерли, а некоторые диверсанты от удивления зашипели.

- Я командир ударного отряда Тишарк, пребываю здесь в статусе военнопленного. Кто является командиром этой диверсионной группы?

- Инструктор по строевой подготовке Кшисса, - выступил вперед один из нападавших, - Мы находимся при выполнении боевого задания. Идите на причал Е4, коммандер Тишарк, мы отчаливаем через три часа.

Тишарк огляделся. Стражников вокруг уже не было, зато гражданских стояло полным-полно. Женщины, дети, взрослые мужчины – все одинаково беспомощные. Кто-то плакал, кто был ранен и стонал от боли. В поле невесомости летали капли крови и тела убитых. Некоторые из нападавших добивали раненых. Судя по шерсти диверсантов, все они были новобранцами. Тишарк повернулся к Кшиссе и сказал:

- Нет.

- Что нет, коммандер?

- Вы все арестованы.

- Как это понимать?

- Вы нарушили целиком и полностью параграф 3 Правил Ведения Войны. Вы нарушили одиннадцатый пункт Кодекса Чести, зафиксированного в Уставе Великой Армии. Это низко – убивать беззащитных.

- Ты не смеешь указывать нам, Тишарк! – взъярился Кшисса.

Инструктор встал в боевую стойку. Четверо новобранцев вокруг него достали пистолеты и перехватили ножи на бой с крысой. Один из крыс поодаль вырвал окровавленный нож из тела женщины и злобно прошипел:

- Предатель. Пока ты тешишься здесь, мы ведем Великую войну против безбожников. Нас ведет сам Пророк. Ты устарел, дезертир Тишарк. Пророк отменил Правила Ведения Войны, Пророк дал нам право.

- Пророки так не воюют, - сказал Тишарк и выплюнул в ладонь пистолет.

Еще до того, как инструктор успел что-то сообразить, импульсная пуля вышибла ему мозги.

*****************************

Ну, это ни в какие ворота не лезет. Пока какой-то комок меха дерется с одиннадцатью противниками, я тут сижу и прохлаждаюсь в уютной капсуле «Гуманоида».

- Слушай, дура ты деревенская, я тебя по-хорошему прошу - врубай нейроконтакт!

- Unknown command language. I don’t understand, my dear. I don’t want to understand – that’s direct orders, - проворковала в ответ СУБра.

Как всегда, после серии неудачных попыток меня осенило. Сумка моя все еще была на поясе – я быстро запустил в нее руку и вытащил карточку с родным интерфейсом. Универсальный разъем возле левой руки скушал ее без лишних вопросов.

- Приветствую вас, сударь. Произвести интеграцию интерфейса с системами управления?

- Родная, давай быстрее. Нейроконтакт!

- Даю, - сказала СУБра и вросла в «Гуманоид».

Я закрыл глаза и попробовать сделать первый шаг. Шестиметровый гигант с грохотом шагнул вперед. Отлично!

- Сканирование, отображение на экран.

- Есть, сударь. Использую дополнительные данные.

На экране отобразилась диспозиция сил. В ангаре пока еще никого не было, зато в грузовых тоннелях уже бродили крысиные «Анубисы». В главном стволе третьего яруса, то есть надо мной, лежал только что подбитый «Гуманоид» без снаряжения. Возле нашего ангара сновало пятьдесят шесть крыслингов. Кроме того, прямо возле входа какой-то человек дрался с крысой.

Я резко развернулся и пошел в сторону пеших дуэлянтов. За эти первые пять секунд хождения в «Гуманоиде» моя душа чуть не взорвалась от восторга. Ходить на этих бронированных монстрах было сплошным удовольствием. Чувство собственной мощи удивляло и поражало.

За воротами бился один из наших новобранцев-легионеров и крыс-диверсант. Драка шла на равных – сразу было видно, что занятия с Тишарком не прошли для человека даром. Когда я вышел, крыса отвлеклась, и легионер смог выйти из боя.

- Убей его! - рявкнул он и зачем-то бросился на пол.

Легко сказать, но трудно сделать. Я не стал стрелять и попер вперед с намерением растоптать тварь. Все было бы хорошо, но крыс, не долго думая, бросил в меня гранату. От плазменного взрыва на лобовой броне я растерялся и стал топтаться на месте. Если Тишарк не врал, хороший хвостатый боец мог вынести доспех с парочкой таких же гранат и горстью везенья.

Моя нога наступила на что-то мягкое. Я вздрогнул, неужели…

Но вместо крика легионера по тоннелю разнесся истошный писк. Хруст костей оборвал его. В ответ ему по коридору разнесся гул – техники спешно закрывали двери нашего ангара. В щель между бронированными створками нырнул только что спасенный новобранец. Я попробовал последовать за ним, но не успел. Ворота захлопнулись.

Отлично, меня оставили одного в тоннеле, полном крыс.

- Доспех «Анубис», комплект снаряжения штурмовой, дистанция 60 метров, в конце тоннеля за углом, - протараторила СУБра.

Я развернулся. На предсмертный вопль своего товарища из-за угла вылетел крыс в доспехе. Не дожидаясь моих действий, он саданул в меня залпом ракет. Система активной защиты была наготове и поймала их все во флекс-ловушку. Взрыв скрыл мою броню от противника, что дало мне пару драгоценных секунд на подготовку.

- СУБра! Наручное орудие!

- Гашетка под большим пальцем, сударь.

Логично. Я нажал. Вспышка ослепила мои сенсоры, «Гуманоид» окатило волной пламени, а ударная волна сотрясла внутренности доспеха.

- Мать моя женщина, вот это…

- Орудие «Сарисса» - внешний аккумулятор на 95 процентов. Рекомендуемая дистанция – полтора километра. Служба безопасности: грав-генерация в тоннеле 2В отключена. Тяжелые повреждения внутренней обшивки. Тяжелые повреждения внутреннего контура. Тревога, вероятна разгерметизация. Вероятна разгерметизация.

- Помолчи.

Последствия выстрела даже в радиолокационном диапазоне поражали. Тоннель был оплавлен и разворочен вплоть до того места, где я стоял. С потолка капали расплавленный метал и силикоид. В невесомости вертелись обломки и обугленные тушки бегавших подо мной крыслингов. «Анубис» после попадания из «Сариссы» пробил собой вторую, внутреннюю стену и не подавал признаков жизни. Останки его нагрудной пластины и правого плеча барахтались возле меня.

- Тревога, «Анубис» в 80 метрах. Снаряжение – то же. «Сарисса» заряжена.

- Нав - авто, упрог – руч, - прогавкал я сокращенные команды.

Я решил никуда не двигаться и подождать своего противника здесь. Но тот, вместо того, чтобы повторять ошибки товарища, сперва выпустил ракеты, а затем влетел в проход на прыжковых двигателях, сгибая на лету вывернутые трубы и сминая листы обшивки. Мне ничего не осталось, как снова нажать на гашетку, и снова ослепнуть.

На этот раз последствия выстрела оказались куда серьезнее.

- Тревога! Разгерметизация! Разгерметизация!

- Помолчи!

Елки палки, там ведь сто метров до внешней оболочки! Что это за пушка, мать ее растак?!

Меня стало засасывать в огромный пролом в стене, который я только что сделал. Противники куда-то исчезли. Мимо моего доспеха с визгом пролетали живые крыслинги и их обгоревшие собратья. Твари пытались цепляться за «Гуманоид», но меня так вертело и бросало, что их все равно срывало и засасывало в пролом. Я стремительно приближался к выходу в открытый космос. Страх парализовал меня. Десять метров. Пять метров…

И удар о возникшую на месте разрыва флексовую заплатку. Опять повезло.

- Доспех «Анубис», дистанция 120 метров, тоннель 2Г. Приближается, - сказал СУБра, когда я выбрался из пробитой мной дыры.

- Рак – само, актив. Залп по твоей команде.

Через три секунды сорок ракет вырвались с моих плеч и унеслись куда-то вдаль по тоннелю. Отдача закрутила «Гуманоид», кроме того, я стал вылетать за пределы зоны разрушений.

- Доспех противника использует активную защиту.

- Пов-залп. Пли!

Отдача от ракет отбросила доспех еще раз, и я с неприличным грохотом упал в тоннель с работающей гравитацией.

- Отчет!

- Доспех противника сбит с ног.

Отлично. Я стал вставать и тут заметил какой-то странный комок плоти возле прожженного насквозь прохода в жилую зону. Это был пси-пехотинец Эреб, вцепившийся зубами в дохлого крыслинга. Склизкий от регенерационной слизи, почти без кожи и без ног ниже колен. Он походил на труп, но однозначно был жив. Как он вообще здесь оказался? Я включил встроенный переводчик.

- Эреб! Ты почему не в камере? – догадался спросить я.

- Так война же, - догадался ответить он, выплюнув крысу, - Посади меня на спину.

- Зачем?

- Мне нужно к ближайшему «Ликвидатору». Задача ясна?

- Так точно, - отрапортовал я и взял его на руку.

- Эта хвостатая тварь хотела сломать мою камеру. Но я выбил стекло и задушил ее. Потом какой-то дилетант устроил разгерметизацию, и меня выдуло сюда, - объяснял Эреб, залезая на спину доспеха.

- Держись за антенны, - посоветовал я, - Эх, твою мать. Поехали!

*****************************

Единственный уцелевший «Ликвидатор» стоял в том же ангаре, где я взял свой «Гуманоид». Судя по карте, мне надо было заходить к нему с дальней стороны, так как ближайшие ворота уже закрылись. Кроме того, там на данный момент было меньше всего «Анубисов».

Тот из противников, которого я сбил, стал пускать в меня ракеты с безопасного расстояния. Чтобы не дожарить и так хорошо пропеченного Эреба, я стал отступать от него спиной вперед. Ракеты принимал на активную оборону и весьма эффективный щит. Крыс вскоре начал стрелять из плазменной пушки, но и с этими ударами справлялся «Гоплон». Беда была в том, что каждый вражеский выстрел требовал электроэнергии на его рассеивание. При этом мне хотелось сберечь заряд внутренних батарей для «Сариссы».

- Прицел, стрельба на упреждение. Упрог – руч, включ корр.

Бабах! Плазменная стрела с иглой антиматерии прожгла пространство и врезалась в стену тоннеля позади противника. Тварь очень хорошо уклонялась! Но от бластерного эффекта и взрывной волны это не помогло и «Анубис» полетел, кувыркаясь, вперед по тоннелю.

- Служба безопасности: грав-генераторы отключены.

- Баланс движ. Пов-Сарисса.

- Готово. Внешний заряд – 85 процентов.

Еще одна стрела улетела в сторону крысы, но тварь снова увернулась. Я полетел назад на прыжковых двигателях, используя эффект обратной тяги. За поворотом в двадцати метрах должен был быть тоннель, который вел к прямому тоннелю прямо до запасных ворот ангара.

Бабах! Совсем рядом со мной взорвался клубком молний плазменный заряд. Крыс явно не сдавался и продолжал обстрел. Вслед за плазмой по коридору неслись ракеты. Одна из маленьких бронебойных осок прорвалась через сети лазеров и прошмыгнула под щитом. Удар был настолько сильным, что мой доспех полетел, кувыркаясь по тоннелю. Экран передо мной мигнул.

- Повреждения внутреннего контура. Перезагрузка, - сообщила СУБра.

- Militer! Jy hunke myn moor? – донеслось со спины непереведенная речь Эреба.

Всего в пяти метрах был нужный поворот. Я не стал долго думать и врубил прыжковые двигатели. Со скрежетом мой доспех вписался плечом в косяк и, закрутившись, грохнулся в зону работающих грав-генераторов. Эребу повезло, так как упал я на бок.

- Отчет!

Крысы окружали меня. Два «Анубиса» зашли в трубу, откуда я только что вылетел. Еще два шли по параллельному тоннелю. Восемь крыс-пехотинцев окружили главные ворота ангара. Шестеро доспехов со второго фрегата проникли в причальные колодцы на четвертом ярусе. Наших сил нигде не было – ни пехоты, ни доспехов. Активные системы безопасности не работали – операторы сбежали в панике вслед за остальными бойцами.

- Соотношение сил противника: одиннадцать к одному, - сказала СУБра, изобразив под конец вздох, - Чаю не желаете, сударь?

- Почему бы и нет.

Была не была, подумал я. Спасительный тоннель и вход в ангар совсем рядом. Крысы на мою «Сариссу» не полезут, можно будет продержаться, пока Эреб не загрузится в своей доспех. Там же, если мне не изменяет память, был и наш легионер, так что при наилучшем раскладе мы отбивались бы уже втроем. Надеюсь, этот Виртанен не стал запечатывать вход.

*****************************

- Твою мать, Виртанен! Открывай! – орал я, стуча ногой по воротам.

СПИД его раздери, этого старшего техника. Он заклеил ворота. Крысы же, вместо того, чтобы держаться от меня подальше, лезли в тоннель как сумасшедшие. Все пространство передо мной было искорежено, а впереди бушевал плазменный пожар. Где-то за ним мелькали крысиные доспехи. Один из «Анубисов», особо наглый, дымился в пяти метрах от меня.

- Внешний заряд – 0 процентов. Ракеты – два залпа.

- Внутренние батареи! Огонь!

Перед последним штурмом я упаковал Эреба в переобученную флексовую ловушку. К счастью, он еще был жив, но через минуту он либо задохнется, либо все равно зажарится. Надо было что-то делать.

- Рак – посл, авто, актив. Огонь!

Остатки моего наплечного боезапаса полетели вытянутой стайкой в сторону врага. Последовательная стрельба ракетами могла их задержать. Достаточно долго, чтобы…

- Ложись! – рявкнул я по каналам связи и нажал на гашетку.

Все мои сенсоры сели, а взрывная волна чуть не опрокинула меня на спину. Ворота наполовину испарились, а все, что осталось, улетело в ангар, сметая на своем пути погрузчики, станки и коробки. К счастью, из наших никого не задело. Я развернулся и вовремя. В «Гоплон» впились четыре плазменных заряда, из которых он смог рассеять только три. Молнии пробежались по моей броне, отчего флексовый мешок на спине лопнул.

- Повреждения щита. Мощность защитных экранов – 30 процентов.

- Спасибо, родная. Эреб!

Он уже спрыгнул с моей спины и на одних руках перелезал через останки врат. Вокруг него искрился проводной гель и текла расплавленная обшивка. Незащищенный человек в этом пекле мог зажариться в любую минуту, однако этот упрямый засранец все равно пер вперед.

В «Гоплон» стали вбиваться ракеты, но щит выдержал и этот удар. Я стал отступать, периодически стреляя из «Сариссы» в искореженный тоннель перед собой. С каждым выстрелом у меня садились внутренние батареи, а, значит, через пару минут мой замечательный доспех превратится в гору неподвижного и бесполезного мусора.

Эреб тем временем выпал в ангар и начал деловито ползти к «Ликвидатору». Для того состояния, в котором он пребывал, двигался он на удивление шустро. Но с каждым метром силы в нем убывали, а в следе слизи, который он оставлял за собой, все чаще прослеживались жилки крови. Техники боялись высунуть нос и помочь пси-пехотинцу - в ангар периодически залетали ракеты и разряды плазмы.

- Виртанен! Твою мать! Помогай! – заорал я внутрь.

На помощь откликнулся новобранец-легионер. Он подхватил выдохшегося Эреба и потащил к «Ликвидатору». Его пример оказался заразительным – из укрытий повыскакивали все остальные. Старший техник, как оказалось, был ранен, потому его вынесли на руках.

- Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть, - бормотал я, пятясь потихонечку в пролом.

В мою грудь ударило штук пять ракет, а по наплечнику прошелся плазменный разряд. Из груди на моих глазах вылетели две чешуйки арденита. Я пошатнулся, сделал шаг назад и на удивление легко вошел в ангар. Еще одно такое попадание и либо катапультирование, либо… превращусь в жаркое. Второй вариант лучше, потому что в нынешних условиях катапульта, того гляди, размажет меня по стенам или потолку.

- Отключить катапультирование.

- Вы уверены? – переспросила СУБра.

- Конечно.

Ладно, умирать так с музыкой. Быстро и безболезненно. Сзади кипела работа по загрузке «Эреба» в доспех. Еще одна ракета ударила в «Гоплон» и вырубила остатки защитных экранов.

Я отступал. Дал два выстрела подряд из «Сариссы» и неплохо помял переднюю машину нападавших. Враги немножко замялись, чем немало меня порадовали. Мой доспех весь был прожжен и пробит до арденита. Правая нога хромала, левую руку свело в плече. Кое-где оголялись внутренние слои полиметалла, последний рубеж обороны.

- Активация доспеха. Модель «Гуманоид Ликвидатор», дистанция 25 метров. Зафиксирован всплеск пси-энергии. Активация пси-пехотинца.

- Эреб! Помогай! – рявкнул я во включившийся канал связи.

В качестве ответа он издал какое-то мычание. «Ликвидатор» Эреба сделал несколько мощных шагов и встал возле главных ворот. На его доспех, как я понял, успели повесить только два меча. Долго он так не протянет, решил я.

Неожиданно по каналу связи разнесла песня, при этом пел Эреб и почему-то по-владимирски. Слова были незнакомые, но мелодия была однозначно нашей.

- Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой!
С фашистской силой темною,
С прокля-я-ятою ордой!

Вспышки мечей заглушили связь. Двумя широкими взмахами Эреб разрубил врата и исчез. Из-за ворот донесся боевой писк крыс и взрывы гранат.

- С ума сошел, что ли?

Я опять остался один. Судя по индикаторам, моих батарей хватило бы на два выстрела из «Сариссы», после чего в сценарии боя значилась моя трагическая гибели. Вспышка плазмы подтвердила эти предположения. Энергетический заряд прошил бедро доспеха чуть выше колена, и мой побитый «Гуманоид» рухнул на одну ногу посередине ангара. В бедре была одна из последних рабочих батарей, значит, у меня остался всего один выстрел. Я закрылся щитом, ожидая окончания этого затянувшегося банкета.

Сенсоры почти ослепли, половина сгорела. Чтобы хоть что-то видеть, я включил аварийный оптический обзор. За воротами показался силуэт «Анубиса», но он почему-то не стрелял.

- Бэжбожнык! Шдавайш! Ш табой гаварыт камгрупп Чрек ши. Атклучай аружэй! – прокричал крыс на отвратительном владимирском.

- Так и поверил! Вы меня пристрелите! – крикнул я в ответ.

- Атклучай аружэй! Мы гарантыруэм тэбэ шижн и плэн па Правилам Вэдэныа Вайны.

«Знаем мы ваши Правила Ведения Войны», - подумал я и нажал на гашетку. Системы наведения барахлили, потому все это время я прицеливался вручную. Экран передо мной мигнул, а в десяти метрах за ним прогремел сжатый бластерный взрыв. Перегруженные сенсоры включились только через секунду.

Попал! Крысиный доспех лежал на останках ворот и не подавал признаков жизни. Его разъяренные подельники лезли в пролом, поливая меня из плазменных пушек. Ракеты у них, судя по всему, кончились. Я закрылся широким «Гоплоном», смиренно ожидая удара крысиного меча, который как нож сквозь масло прошел бы через мою разбитую броню и обратил бы меня наконец в безразличную ко всем горестям человечества горстку серого пепла.

Но вместо этого я услышал грохот, лязг и скрежет, после чего мимо меня, круша оснащение ангара, пролетел «Анубис» с оторванной рукой. В эфир ворвался Эреб:

- Не смеют крылья черные
Над Родиной летать!
Края ее просторные
Не смеет враг топтать!

Дослушать песню мне не удалось. Эреб налетел на двух оставшихся крыс и сразу же стал рвать, ломать, крушить их выдохшиеся «Анубисы». Двух секунд ему было достаточно, чтобы отрубить руку одному, затем развернуться и перерубить колено другому, после чего, не останавливая движения по кругу, повернуться к первому и засветить ему кулаком по сенсорному массиву в районе песьей головы.

Последний «Анубис» выдвинул меч и попробовал поразить Эреба в спину. Но бесполезно, тот парировал удар одним мечом, а другим с разворота ударил по лобовой броне. Крысиный доспех не смог устоять на поврежденном колене и рухнул. Эреб не дал ему опомниться, набросился сверху и стал нещадно рубить обоими мечами. Третий, безрукий, «Анубис» к тому моменту пришел в себя и полоснул по наплечнику Эреба плазменным зарядом.

Эреб бросился навстречу к нему подобно разъяренному зверю. Удары сыпались один за другим, крыс отбивался четко и грамотно, но постепенно сдавал. Он пропускал удары, лишался брони, наплечников, получал повреждения ног, отступал и прогибался под напором взбесившегося пси-пехотинца. Через минуту все было кончено - последний «Анубис», дымясь и скрежеща, с грохотом упал на свою песью морду.

Я вздохнул. Надо было как-то встать и продолжить бой, ведь осталось еще шесть крыс, но в этот момент экраны передо мной в последний раз мигнули и погасли.

- Спокойной ночи, сударь, - сказал СУБра и выключила доспех.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Fri, 17 Jul 2009 19:39:56 GMT

На второй день наказания я стоял у смотрового окна в военном секторе и думал, как бы не выглядеть скотиной в глазах подчиненных. Тут слышу, шум поднялся, вокруг все забегали. У меня, как у внештатного сотрудника, связи с центром управления базы не было, потому оставалось только гадать и продолжать наблюдать спутники Тадмора-6. На мое счастье забежал Тишарк и приказал следовать за ним. Делать это пришлось быстро, так что поговорить особо не получилось.

Но о причине спешки я стал догадываться. Мы бежали в сторону больших смотровых площадок со стороны причалов. Значит, флот возвращался.

- Тиша, а чего бежать-то, - успел выдавить я, - Флот-то никуда не денется.

Тишарк на полном скаку оглянулся, и на его морде читалось беспокойство. Я замолк и стал усиленно работать ногами, а не мозгом. Когда, запыхавшись, мы добежали на смотровую площадку, она была битком забита народом, не занятым на встрече кораблей. Я оглядел пространство космоса перед причалами. Но никаких следов флота не увидел.

- А где паруса-то? – спросил я Тишарка.

- Помолчи, - вдруг как-то жестко ответил он.

Я замолчал и стал ждать. Флот не показывался. Когда они улетали, то свет их парусов еще долго виднелся на фоне звезд; сейчас же все было иначе. Я стал усердно вглядываться и наконец заметил три двигающиеся звездочки. Зрители рядом со мной стали совещаться:

- Может, это корабли с ранеными возвращаются? – сказал один.

- С маяка пришло сообщение о прибытии головного фрегата, - бросил другой.

- А может он поврежден и его с кораблями сопровождения отправили назад?

- Может быть.

Звездочки стремительно увеличивались, а потом на расстоянии в десятки миллионов километров космос осветила яркая вспышка. Корабли опустили паруса и теперь шли на инерции. На окне включился дополнительный экран с камер дальнего наблюдения, но даже на них корабли выглядели всего лишь точками.

- Что-то поздно они паруса спустили. Спешат.

- Придется их в магнитную ловушку брать.

Целых полчаса зрители строили догадки, но никто не расходился. Тишарк молчал и не двигался. Я тоже прикусил язык и старался не нервничать. От стоящего рядом крыса шло ощутимое напряжение, настолько плотное, что казалось, еще чуть-чуть и его можно будет потрогать. Когда же корабли стали различимы, по рядам зрителей прошел вздох облегчения.

- Наши, точно наши.

Настроение зрителей, большую часть которых представляли младшие техники, персонал самой базы и новобранцы, резко поднялось. Но Тишарк оставался мрачен. Он повернул ко мне свою усатую морду и тихо произнес, будто про себя:

- Отсюда до границы ударной волны полтора-два дня пути. Почему никого не предупредили о том, что они прибыли? Почему только сейчас по всем каналам связи нам сообщили о возвращении головного фрегата с пятым и шестым?

Да, это было странно. Ни зрителей, ни помпы.

Все вопросы отпали сами собой, когда мы увидели корабли вблизи. Тишина, с которой корабли влетали в причальные колодцы, была пугающей, но еще страшнее был вид некогда грозных кораблей ударной армии.

Пятисотметровый головной фрегат был похож на решето – столько в нем было дыр от попаданий корабельных орудий. Как он еще летал после стольких разрушений – вопрос для старших техников и статистических оракулов. Другой корабль не мог опустить сломанные мачты одного из поврежденных бортов, потому повис невдалеке и выпустил из себя два десантных челнока. Третий фрегат едва-едва вошел в причальный колодец и стал быстро заполнять его едким черным дымом. Внутри некоторых из поврежденных отсеков корабля, вновь получивших доступ к кислороду, разгорался пожар.

- Это все, - тихо прошипел Тишарк.

- Что все? – удивился я.

- Все, что осталось.

Неожиданно и все как один, зрители побежали на причалы, помогать разгружать корабли. Уходя, многие ободряли себя и других, говорили, что это всего лишь часть и скоро прибудут все остальные. Это корабли с битой техников, говорили другие, ничего страшного, прибудут и остальные. Я побежал вслед за ними, оставив окаменевшего Тишарка на смотровой площадке. Стоять рядом с ним было уже невозможно.

На причалах атмосфера была еще хуже. Из кораблей и десантных челноков выгружали раненых. Их было много. Очень много. Тысячи обгоревших, окровавленных бойцов, техников, артиллеристов, матросов. Их передавали из рук в руки и несли в лазареты. Как будто в забытье, я пошел к трапам, и почти сразу же мне передали откуда-то сверху пострадавшего «кочегара». Он был низкого роста, круглолицый, видимо, с Лены или Тянь-Шаня. Ниже колен его ноги были раздроблены осколком, отчего он тихо, очень тихо стонал. Я отнес его до конца причала и передал какому-то новобранцу из легионеров.

И так один за другим, один за другим. Через двадцать минут я весь был покрыт регенерационной слизью и кровью. Почему-то было очень мало дроидов, а на место уставших вставали только что подошедшие люди. Только что прибывшие редкие бойцы и замученные матросы нам почти не помогали. Они молча выходили по трапам, и не глядя ни на кого шли внутрь станции. Глядя на них, даже я почувствовал усталость, и, как назло, во время последней ходки на меня стали выгружать громоздкую регенерационную камеру.

- Кто это? – крикнул я наверх какому-то ободранному матросу.

- Комгруппы пси-пехоты Эреб! Осторожнее!

Камера была тяжелой и по правилам эксплуатации их выгружали на погрузчиках. Последних у нас не было, поэтому пришлось тащить вдесятером. В какой-то момент я услышал что-то вроде стона, донесшее из-за прозрачного окна наверху камеры. Из любопытства, заглянул внутрь и быстро пожалел о содеянном - внутри находился обгоревший человек. Часть его лица не до конца регенерировала, и местами сквозь склизкую плоть выступали кости. Сквозь запекшуюся плоть на месте глаз пробивалось легкое свечение. Меня передернуло.

У входа раненого положили на погрузчик и увезли. Я совсем выдохся и присел на краю причала. Из корабля выгружали доспехи. Разбитые, безрукие, безногие, смятые и без лобовой брони. Разорванные почти напополам, искореженные, оплавленные со всех сторон. Мелькнула пара почти целых доспехов «Гуманоид», затем вынесли «Ликвидатор» с пробитым арденитом. Мимо прошли последние из спасшихся на этом корабле. Их лица, испачканные и осунувшиеся, походили на театральные маски Отчаяния и Страха. Что было в их головах – я даже боялся представить.

Вокруг шаркали ноги, гудели прилетевшие с других причалов дроиды, громыхала техника и разбитая броня. Со скрежетом стали отдирать броню с разгерметизированного отсека. И ни одного слова, ни криков, ни жалоб, ни сожалений. Люди, стоявшие у входа, тупо глядели на то, что осталось от их ударной армии и так же тупо молчали. Откуда-то издалека в памяти всплыли последние строчки гимна, который так и не зазвучал:

- И из боев назад, вернется наш отряд, геройский наш отряд.

Этот день казался бесконечным. Лазареты переполнились, потому некоторых из раненых, особенно тех, кто уже был в регенерационной камере, стали размещать во всех свободных помещениях вроде опустевших жилых блоков. Во флотской части освободилось больше всего места, поэтому раненых в основном стали свозить туда. Туда же пошли и все выжившие, в первую очередь, из-за крупных столовых и большего выбора выпивки. По пути до туда они предпочитали отмалчиваться и обещали все рассказать после стакана-другого.

Я донес последнюю регенерационную камеру и отпустил погрузчик в ангары. От усталости захотелось выпить. По пути к столовой мне пришло в голову мысль заглянуть в ангары. Из всех бригад техников на месте работала только команда старшего техника Виртанена, вернувшаяся на одном из фрегатов. Все техники были очень сосредоточены. На моих глазах они завершили восстановление одного из «Гуманоидов» в комплекте снаряжения «Гоплит».

- Как прошло сражение? – решил спросить я.

- Знаешь, если очень сильно напрячься, из этого мусора можно будет поднять два ударных отряда. Мы здесь изо всех сил пашем, пытаемся поставить хотя бы пару доспехов на ноги. Как думаешь почему? – ответил деловитый Виртанен.

- Почему же?

- Потому что не хотим ничего вспоминать. Иди в столовую.

Еще на полпути к самой крупной флотской столовой мне попался пьяный вдрызг техник. У входа какой-то боец распивал местный крепкий напиток, сидя прямо на полу. Там же, прямо под его левой рукой, кто-то успел наблевать. Из столовой доносились гул, стук стаканов, откровенный скулеж и чьи-то истошные вопли.

- Это разгром! Это разгром! – орал пьяный боец Орлан, один из тех счастливчиков, которые вышли целыми из побоища.

Остальные пилоты «Гуманоидов», коих было очень немного, уже напились в дрова, и кто лежал на столах, а кто вовсе упал. Встреча выживших бойцов почти сразу переросла в пьянку окончательно деморализованных дегенератов. Остановить ее было некому – судя по всему, все командиры погибли или попали в плен. На удивление пассивны оказались капитаны фрегатов, один из которых молча напивался в дальнем углу столовой.

- Нет больше армии! Всей армии нет! – заходился обезумевший Орлан, - Так и вижу в Вестях: «Ударная армия 118Дельта проиграла сражение за Суздаль-2. Потери – 80 процентов личного состава, 80 процентов техники. Флот – уничтожен на 90 процентов. Всем жителям и гостям Тадмора следует готовиться к эвакуации»! Ахахаха!

Тишарка здесь не было, и правильно. Мало ли что могло взбрести в голову окончательно обезумевшим воякам.

- Звездный генерал! Звездный генерал! Какой же ты идиот! – тут Орлан заметил меня, - Эй, звездные рыцари! Кто этот мудило? Я его в первый раз вижу!

- Это местный инструктор, ручной зверек Тишарка, - вякнул оказавшийся неподалеку Дунаевский.

Не знаю как, но этому недоноску-герцогу удалось влезть за стол к рыцарям, то есть на самое главное место. Хотя лично я предпочел бы не мараться и нашел себе место получше. Выглядели они все ужасно и низко, в особенно их очевидный вожак Орлан. Последний почему-то вылупился на меня и некоторое время я не мог понять, что ему нужно.

- А-а-а, крысиный подсос, иди сюда, я с тобой поговорю, - сказал он наконец и двинулся на меня.

Все вопросы по поводу его намерений отпали. К счастью, Орлан был слишком пьян, потому я обошел его стол стороной и, прошмыгнув через столпившихся матросов, оказался рядом с одним из капитанов. Тот, седой уже мужчина с тонкими чертами лица, молча разглядывал свою диадему. Мне захотелось напомнить ему о его обязанностях, особенно в области контроля над дисциплиной.

- Капитан, вы же офицер, - начал было я, но он неожиданно схватил меня за локоть и притянул поближе.

- Офицер? Точно? Какой я тебе офицер, сынок, после всего этого? Ты знаешь, каково это, а? – заговорил он нервозным шепотом.

Взгляд у него был совершенно сумасшедший. Я вырвался и попытался уйти, потому что капитан был пьян и не в себе. Тем более, сзади приближался шатающийся во все стороны Орлан. Чтобы уйти от него, пришлось огибать стол с флотскими офицерами. Сидевший рядом старпом видимо слышал наш разговор с капитаном и, когда я протискивался мимо, тихо добавил:

- Их адмирал нас пожалел. Он дал нам полчаса на сбор раненых и отпустил три корабля. Хе… а когда мы убегали, нас всю дорогу преследовали их крейсера. Раненые везде, по палубам трупы летают, вокруг стоны. Стоит расслабиться – сразу жарят под хвост, без пощады. И так неделю, вторую, третью…

- Никогда в жизни мне не было так страшно, никогда, - буркнул вдруг капитан и закрыл лицо ладонями.

Мне стало не по себе. Ни вид раненых, ни разбитые доспехи не коробили меня так, как захлебывающийся слезами капитан корабля. Надо было убираться отсюда и как можно скорее.

На выходе меня задержала медсестра по имени Лейла. Она была родом с поверхности, маленькая и хрупкая. От тяжелого труда по уходу за ранеными она уже едва стояла на ногах.

- Извините, вы не могли бы мне помочь? Все медбратья перепились с матросами, понимаете, – слабо произнесла она.

Я не смел ей отказать, хотя сам за этот день совершенно вымотался. Мы совершили последний на сегодня обход по личным каютам, где располагались регенерационные камеры. Кое-где потребовалась моя физическая сила, чтобы поменять баки с регенерационной смесью. По началу я раздражался, ведь это была работа для дроидов, однако вскоре решил, что раньше люди обходились без них и не жаловались.

Во все камеры надо было заглянуть и проверить процесс восстановления. Чаще всего, взвесь из питательных веществ и наномашин оказывала самое благоприятное воздействие. Плоть восстанавливалась в большинстве случаев успешно, а у одного особо везучего матроса даже отрос заново палец. Однако некоторым не так повезло – их поместили в камеры в обугленном состоянии или же их залили неподходящей смесью. Иногда приходилось открывать крышку и при помощи небольших операционных дроидов счищать обугленную плоть, местами доходя до почерневших костей.

Наверное, только усталость позволяла мне переносить это все спокойно и без лишних эмоций. Единственный раз, когда я невольно вскрикнул, случился в момент посещения последнего из пси-пехотинцев Эреба. У него восстановление шло в штатном режиме, лишняя плоть не образовывалась, а показатели приближались к нормальным. Я наклонился к запотевшему окошку и протер его ладонью. В этот момент я и вскрикнул, потому что Эреб почувствовал мое движение и открыл глаза.

Они у него светились изнутри. Причем, из пустой глазницы на месте левого глаза свет лучился гораздо сильнее. Хотя его голова и не была повернута в мою сторону, было очевидно, что он смотрит на меня.

- Ты что, пси-пехотинца никогда не видел? – спросила подошедшая Лейла.

- Нет, не доводилось, - сказал я, отдышавшись.

- У них после активации глаза изнутри светятся. Они слепнут из-за этого. Но все равно, все потом видят и даже лучше нашего.

Мне захотелось взглянуть в камеру еще раз. Лежащий там Эреб протянул обожженную, склизкую руку и приложил ее к окну. Я сделал то же самое.

- А вот этого делать не надо! Спать-спать, - запричитала вдруг Лейла и рука Эреба безвольно рухнула на мягкую подстилку камеры.

Вскоре после этого мы завершили обход. Лейла сказала, что хочет немного отдохнуть, да так и задремала на кровати кого-то из погибших. Мне осталось только накрыть ее покрывалом и вернуться к поискам Тишарка. На базе его, очевидно, не было. Наверное, если он и мог где-то быть, то только в гражданском секторе. На ум мне пришла та тихая смотровая площадка, с которой я смотрел на Тадмор-6 незадолго после прибытия.

Верхние уровни базы в обоих секторах оказались мертвы и пустынны. Военные пили или спали, а гражданское население по каким-то причинам собралось в торговой и развлекательной части базы. Возможно, шло обсуждение дальнейших действий или же им просто хотелось обсудить произошедшую катастрофу. Поплутав по пустующим и от того каким-то тоскливым коридорам, я все-таки попал куда надо.

Яркий диск Тадмора-6 висел за окном, как всегда холодный и безмятежный. Сидевший напротив него Тишарк был так же неподвижен, но безмятежности в нем не было ни капли. Шкура вокруг глаз вся промокла от слез.

- Звездный генерал был великим человеком, - сказал Тишарк, когда я сел рядом, - Если бы не он, так и сидел бы в тюрьме как военнопленный.

Мне нечего было сказать.

- Он пришел ко мне, исходящему яростью в своей клетке, и рассказал про все. Он был больше мудрецом, чем воином. Жалею, что он погиб. Даже перед смертью он оставался собой. Не будь его самоубийственной контратаки, большая часть этих пьяниц сидела бы сейчас в крысином плену.

Я опять промолчал. Так мы просидели минут двадцать, а может быть и час, не знаю.

Наконец, Тишарк вздохнул и предложил прогуляться вниз, посмотреть, что там учиняют гражданские. Хотя по местному времени была ночь, снизу доносился такой шум, какой и в рабочее-то время редко услышишь.

Мы пролетели по колодцу невесомости и вышли в большой трехярусный центральный зал с десятками ответвлений, украшенный проекциями, фонтанами и многочисленными торговыми конторами. В центре него в данный момент творилось что-то совершенно невообразимое. На самодельном возвышении из столов стояло пятеро человек, а вокруг бушевало море народа. Каждый из этой толпы что-то орал, пытаясь перекрыть остальных, и тянул вверх руку с карточкой-паспортом.

- На продажу запчастей для плазменного оружия еще два свободных места! Есть желающие? Спокойно, господа торговцы, спокойно!

На верхнем ярусе, где мы сейчас шли, были члены семей торговцев, толкавшихся внизу. Какая-то пестро разодетая дама лет двухсот с лишним бросилась к нам. Ее омоложенное лицо от стресса вновь покрылось морщинками, а в глазах читалась сильнейшая тревога.

- Этот Торговый совет в конец обнаглел – они взяли на себя распределение квот по торговле с новой властью на захваченных звездах! Сделайте с ними что-нибудь! Вы же военные, мы вам заплатим, - быстро выпалила она, но не успели мы ответить, как ее тут же отпихнула какая-то молодая круглолицая девица:

- Не слушайте ее, вся их семейка – известные мошенники и спекулянты! – заголосила она.

- Это ты не слушай! Нет, не молчи! Тьфу на тебя! – взвинтилась дама, хватаясь покрепче за свою трость.

- Кто бы говорил!

- Ты помолчи!

- Сама молчи, вы нам миллион колонов должны! – взвизгнула девица, становясь фертом.

- Врешь!

- Ты врешь!

- Пошла прочь, дрянь! – завопила дама и стала охаживать молодку богато изукрашенной тростью.

В этот момент нам удалось ускользнуть и спуститься на еще один ярус. Там стояли два торговца с подобиями персональных компьютеров в руках, которые что-то быстро диктовали своим подчиненным. Проходя мимо, мы расслышали дрожащий от волнения голос:

- Грузи все синтемышцы, пока они не опомнились! Все загребай. Что? Да они охренели? Требуй скидку в 40 процентов - все квоты наши! Да, ты угадал, пришлось кое-кого убрать. Да, я уже нанял пару ребят покрепче. Быстрее!

Напротив него со второго этажа попытался выброситься другой негоциант, но вместо падения оказался лежащим на предохранительной пленке, натянутой вдоль карнизов. От обиды он стал молотить по ней кулаками, а когда подлетели дроиды-помощники, стал отбрыкиваться от них, как от злейших врагов.

Иногда моя армейская жизнь казалась мне удивительно простой. Жильем, едой, а иногда и развлечениями ты обеспечен. Времени для каких-то личных увлечений всегда много. По вечерам можно спокойно пойти и попить пива. А если возникает какой очень сложный вопрос, всегда можно заглянуть в Устав, где расписана вся жизнь военного от рассвета и до заката.

Мы зашли в лавку «Мир напитков» на первом этаже, после чего двинули к Тишарку, в его небольшое убежище.

Логово крысы оказалось довольно скромным. Честно говоря, это была небольшая кладовка для дроидов, которую он добыл подкупом местного интенданта. В ней было едва ли пять квадратных метров площади, а до потолка я мог дотянуться рукой. У стены стояла его кровать – похожая на корзинку куча тряпок. Весь пол был завален тряпкам, небольшими запчастями и инструментами. Пустых пакетов, стаканов и бутылок было приблизительно столько же.

- На ночь подрабатываю – ремонтирую дроидов, - объяснил Тишарк.

Он быстро свил для меня подобие собственного гнезда и предложил сесть. После чего мы достали по пакету тадморских колбасок и по бутылке пойла, весьма схожего со шнапсом.

- Cheers!

- Будем, - и мы чокнулись бутылками.

В последнее время я постоянно ходил с сумкой для удостоверений, денежных кубиков и библиотек. Мне вдруг что-то захотелось показать Тишарку, что-то, связанное с дроидами, но вместо этого я наткнулся на давно забытую карточку, привезенную еще с Владимира. Эта был записанный на информационный носитель внешний интерфейс СУБр с моего «Альфа». Точнее, моя драгоценная СУБра. Находка меня обрадовала.

Тишарк заметил ее и стал интересоваться, как проходила моя служба в легионе. Я рассказал ему про свой первый бой, плен и возвращение на Владимир-3. Тишарк покачал головой и пришел к выводу, что легионеров ничему хорошему не учат. Зато наши шалости с маяком, о которых я рассказал чуть позже, показалось ему отличным упражнением.

Принцип игры был такой – весь легион становился по краям круга диаметром в километр. По центру стояла наша крепость, в ракетные установки которой заряжали учебные болванки. Затем, на доспех командира вешался маячок наведения и начиналось то, что простолюдины зовут салочками. Кто больше двух минут бегал с маячком, подвергался ракетному обстрелу с крепости. Увернуться в таком случае от ракет было невозможно, а активную оборону мы отключали. Проигравшие восстанавливали выпущенные по ним ракеты, а потом долго и упорно выпрямляли помятую броню на своих доспехах.

После всего этого я вспомнил про свой бой с «Анубисом» и пришел к выводу, что крысы во многом превосходят нас в двойном управлении и реакции. Что с нами сделали те три крыса - такое не забудешь даже при большом желании! Вспомнил я и про сбежавшего крыса-диверсанта.

- Знаешь, Тишарк, мне иногда кажется, что вы, крысы, и вправду венец творения.

- Хех, - грустно усмехнулся крыс, - знал бы ты, какой мы венец, так бы не говорил.

- А в чем дело? Вы превосходите людей во всем. Если честно, то ваша, как ее…

- Религия.

- Ваша религия гораздо более реальна, чем наше рациональное мировоззрение. Я вот слышал, что крысы верят в миф один. О том, что давным-давно какая-то богиня создала вас из обычных грызунов. Глядя на то, как вы сражаетесь, и как вы нас бьете, я тоже готов поверить в этот миф.

- Это миф.

- Ты уверен.

- А почему командир отряда Тишарк стал служить звездному генералу, как думаешь? Попав в плен, был готов перебить всю эту ударную армию. Умереть, вцепившись в человеческую глотку.

Меня от его последней фразы аж передернуло. А вдруг он и сейчас готов перегрызть?

- Звездный генерал приходил и рассказывал мне все, что знал о нас, крысах. Он убеждал меня в том, что мы не правы. И убедил.

- Вы следствие эволюции? – решил догадаться я.

- Дурак. Мы – гораздо хуже. Нас вообще не должно быть. Мы – искусственная раса воинов-рабов, для которых какой-то сумасшедший ученый сделал погремушку. Знаешь, как можно приманить ребенка погремушкой? Тысячу лет мы воевали вместо людей, погибали за людей и все это время нами рулили с Земли.

- Так говорят же, что ваша богиня она немного, это, живая. Чудеса, там, происходят, камень движется и огромные машины двигаются сами.

У Тишарка мои слова вызвали приступ насмешливого писка.

- Какие же вы стали дремучие, - сказал он, пропищавшись, - В те времена, когда нас создавали, люди дошли до таких высот, что сами создавали богов. А потом, играючи, стирали их, удаляли, переделывали. Нам, боевым зверушкам, дали веру, идеал, мечту, нашу Немезиду. С того момента, как мы рождаемся, мы глупые и ничтожные звери, крыслинги, а потом некоторые из нас становятся крупнее и начинают говорить. Нам, зверушкам, дали веру, что мы встаем не из-за генетического кодирования, а из-за чуда, свершаемого нашей богиней, Немезидой. Вы, то есть, мы, взрослые крысы, бесполы, хотя и ассоциируем себя с мужским полом. Мы всю жизнь бьемся, чтобы отблагодарить Немезиду и завоевать еще капельку ее любви… Ингмар, ты не мог бы почесать меня по загривку?

Я немного смутился, но сделал, что он просил. Тишарк при этом закрыл глаза и довольно заурчал. Потом жестом он попросил меня прекратить. Крыс вздохнул и продолжил:

- Вот за то, чтобы почесаться о руку Немезиды, мы и сжигали целые планеты. А некоторым она улыбалась, и те готовы были сложить километровые башни из голов кочевников.

Я откровенно зевнул, но Тишарк этого не заметил. Он, похоже, тоже устал за сегодня, быстро опьянел и весь ушел в свои размышления.

- Немезида существует. Но она – лишь пси-функция, формула, созданная человеческим умом. Причем, пока был цел центр управления на Земле, люди управляли Немезидой и нами, как хотели. А сейчас, знаешь…

Но что там сейчас я уже не разобрал и не запомнил, потому что крепкий напиток ударил мне в голову и я, как сидел у стены, то так и уснул.

Ночью я проснулся с явным намерением сменить положение на более удобное. Перед тем как пошевелиться, мне удалось заметить, что Тишарк тоже не спит. Крыс сидел в своей корзинке спиной ко мне, а рядом с ним лежали еще две пустых бутылки. Видимо, пока я спал, он успели сходить за добавкой.

Бывший командир ударного отряда раскачивался из стороны в сторону и что-то тихо мурчал себе под нос. В свете фонарика было видно, что крыс держит в руках маленькую проекцию довольно симпатичной женщины в неизвестной мне униформе. То ли из-за ограниченных возможностей, то ли из-за неполадок проектора маленькая фигурка была желтой, будто была сделанной из золота. Когда я пошевелился, Тишарк быстро выключил проекцию и рухнул спать, как будто ничего не было.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Fri, 17 Jul 2009 19:38:07 GMT

Флот улетел, а я стал жить на Тадмор-6. Желая утолить любопытство, я нанял себе небольшого гида и стал гулять по станции. Помощник мой принадлежал к числу тех дроидов, которые каким-то непонятным мне образом умудряются не дейсвтовать на нервы и которые понимают человека не с полпинка, а с полуслова. С его помощью я научился более-менее ориентироваться в гражданском секторе базы, а потом перенес свое любопытство на окружающее пространство.

Выяснилось, что колонизация всей системы началась с этой планеты. Первые поселенцы были небогатыми людьми с прародины человечества, поэтому на «озеленение» местный З-2 и З-3 у них не хватило ресурсов. Наиболее экономичным вариантом являлось заселение третьего спутника огромного газового гиганта класса Ю на четвертой орбите системы Тадмора. Света здесь, конечно, не хватало, зато в избытке имелись вода, тепло и первичные минералы.

Меня вдруг неодолимо потянуло на висящий под орбитальной станцией каменный шарик. В первую очередь из любопытства, а во вторую – из-за желания почувствовать телом настоящую гравитацию и полежать на травке. Гид уверял, что травы там было предостаточно, так же как и деревьев, и много чего еще, что так нужно всем соскучившимся по планетарной жизни.

Я к тому времени понял, что денег и времени у меня более, чем достаточно. Чтобы лишний раз не мучаться, я обменял все рубли на местные колоны, снял на поверхности домик возле пруда. На мое удивление, это оказалось исключительно просто – с помощью гида я нашел будочку-терминал, побеседовал с местной системой по благоустройству и уже через десять минут летел в кабине пассажирского лифта на поверхность Тадмор-6-3.

Ощущения при это я испытывал весьма специфические. Представьте, вы на огромной скорости несетесь куда-то вниз, вас окружают матово-прозрачные стены, перед вами простирается гладь довольно рассеянной атмосферы, а над ней медленно кружат два огромных, на десятую часть больше диаметра планеты, углеродные кольца. В такие моменты даже военная база ударной армии 118Дельта начнет казаться мелочью, а не громадиной в хрен знает сколько километров и чудом человеческой мысли.

Прибыв на поверхность, я сразу же догадался, зачем были нужны эти огромные кольца. Из-за низкой гравитации они должны были удерживать увеличенную атмосферу планеты, и тем самым сохраняя привычное для человека давление воздуха. Прибавить притяжения, к сожалению, они не могли, и поэтому я сразу же вписался в косяк двери на входе в орбитальный вокзал. После чего кое-как вышел, сделал пару неловких полушагов-полупрыжков и стукнулся с каким-то дородным мужчиной. Он почему-то извинился и пошел весьма нелепой походкой в сторону выхода.

Вы думаете мои конфликты с местными условиями для жизни закончились? Вовсе нет! Через некоторое время у меня стала весьма неприятно кружиться голова, а к горлу подступила тошнота. Шатало меня так, что я даже не смог выбраться с вокзала. Какая-то заботливая черная женщина помогла мне подняться, вызвала ко мне санитарного дроида и тот констатировал, что я совершил колоссальную ошибку, забыв пройти курс акклиматизации на орбитальной станции. В тот момент я едва не сдержался, чтобы не проклясть того придурошного дроида-гида.

Доверять санитару мне уже не хотелось, но женщина настояла, и я таки съел три капсулы с акклиматизационным комплексом. Потом меня, совершенно невменяемого, усадили в ховер-курьера и отправили по месту назначения. Как я оказался в собственном доме – даже не помню. Помню, что от капсул мне стало так плохо, что на три дня я вышел из жизни. Все это время я лежал в кровати-ванной и смотрел Вести Дельты на компактном проекторе. Выпуски создавались на основании сообщений торговцев и почтовых рассылок, и почти половина новостей начинались со слов: «Приблизительно год назад…»

Рассказывали разное. Оказалось, пять лет назад Дельта вступила в войну с Повелителем Иммом. Для того, чтобы разрешить территориальные споры, огромные танковые армии обеих космических держав сошлись на одной из безжизненных планет в мертвом поясе между Дельтой и владениями Имма. В тяжелой и продолжительной схватке по Правилам Ведения Войны была зафиксирована ничья. Имм не отказался от территориальных претензий, Дельта тоже. Ожидается, что на ближайшие двадцать лет Мертвый пояс станет зоной военных действий.

Много еще интересного сказывали. В СКР пошатнулся авторитет Гуса. По слухам, один из его командиров поднял бунт и увел треть всего республиканского флота. Поговаривают, что крысам явился новый пророк Немезиды, который поведет их на священную войну против людей. Высказывалось опасение, что крысы могут ненароком напасть на эти почти не защищенные территории.

Вообще, из Вестей складывалось впечатление, будто старому Гусу не сегодня, завтра придет конец. Один дальний почтовик, например, сообщил, что ударная армия звездного генерала Кликита проиграла все заявленные сражения за Ала Ас и отказалась от претензий на этот участок космоса. Командиру ударного отряда Люркеру, оборонявшему Ала Ас, пророчат большое будущее. Как минимум этот непобедимый хитрец станет звездным генералом, если еще не стал.

Показывали развернутое сообщение для торговцев о системе Наталь. Картографический корабль выяснил, что из-за изменений в течениях эта звезда вновь стала доступной. Торговцам предлагалось чуть ли не бегом бежать к исследователям за новыми картами этого участка космоса, потому что, как оказалось, на Натале шла гражданская война. Вызвана она была понижением активности звезды-гиганта Наталь, изоляцией и сокращением доступных ресурсов.

Высадившихся на наиболее пригодную для жизни планету Наталь-3 исследователей встретила делегация на доисторических танках с примитивным вооружением. Местный так называемый Император Чака объявил исследователей посланниками Великих Звезд, которые должны были помочь им в борьбе с ненавистным Башикой, который к тому моменту захватил подземные оранжереи и требовал отречения Чаки от престола.

Для торговцев сложившаяся ситуация была более чем выгодной. Звезда Наталь находилась всего в шести переходах от военной базы 118Дельта, кроме того, на вымершей планете Наталь-2 были обнаружены законсервированные арденитовые шахты. На Наталь-3 за время изоляции сложилась удивительная и неповторимая изобразительная культура. Торговля по принципу оружие-искусство могла бы проходить на самых выгодных условиях.

За развитием ситуации вокруг Наталь я еще следил. А вот всякие сообщения об огромных проекциях планет и авариях на арденитовых шахтах я обычно прокручивал. Ничего интересного в том, что где-то вырос вулкан в 20 километров, я не видел. Как на зло, в последнее время стало меньше кочевников, потому о сражениях с ними почти не сообщалось.

*************************

Постепенно я привык к тадморским условиям и зажил неспешной жизнью бездельника. Иногда мне надоедало есть разведенную пищевую смесь с фруктовой водой, и я выходил на прогулку до придорожной чайханы. Такой день начинался с того, что я просил развернуть мне проекцию окрестностей с отображением всех забегаловок. Затем просил начать крутить ее, закрывал глаза, выставлял вперед палец и… попадал в чайхану где-нибудь в пяти километрах от моего дома.

Затем я собирался, брал с собой бутыль воды и выходил под тусклый свет Тадмор-6. Выросшие под ним тадморцы были весьма своеобразным народом. Так как газовый гигант давал много тепла, но мало света, они все были бледными и какими-то сухими. Из-за низкой гравитации спутника они вырастали хрупкими и слабыми. Самый чахлый владимирец вроде того же Мыши и тот по сравнению с ними выглядел силачом. Потому тадморцы массово занимались всевозможным спортом. Бегали, поднимали тяжести, играли в мяч. Помогало мало.

Что удивительно, при таких условиях им удалось засадить всю планету очень бурной растительностью. Земля была покрыта густой и мягкой травой желтого цвета, а вдоль дорог высились насаждения огромных лиловых деревьев. По воздуху, прямо над головами летали пушистые колонии микроскопических грибов. В этих бугристых шарах зачастую вили гнезда генетически модифицированные декоративные птицы, которые красиво пели по ночам. Но все равно, даже учитывая четкую логику и удобство этого мира, на фоне закрывающего треть неба Тадмора-6 иноземные пейзажи выглядели как бред сумасшедшего.

Кроме коренных тадморцев на планете обитали многочисленные туристы из числа богатых обитателей окрестных звезд. За их счет жила большая часть коренного населения. Тут же, под сенью военной базы, укрывались и беглецы, и беженцы со звезд всего региона. Например, мне попался странный тип, который выдавал себя за потомка последнего суздальского князя и предлагал освободить его владения от тирании Владимира.

Здесь же отдыхали и ждали нужный для них нао торговцы и путешественники, не имеющие собственных звездолетов. Таких, как оказалось, было подавляющее большинство. Приблизительно один из двенадцати торговцев путешествовал на звездолете, все остальные перемещались по звездам на подобных городам нао. Звездолет безусловно давал огромную свободу действий, выбора целей, да и вообщ обладал огромным престижем. Однако, установившиеся маршруты, обилие информации о стоящих на них звездах, комфорт, безопасность – таковы были основные плюсы путешествия на нао.

Но я отвлекся. На третью неделю обитания на поверхности, я зашел в чайхану «Сад мечтаний», заказал себе миску плова, лагман и пару литров тонизирующего чая, после чего нашел подушку поудобнее и как всегда после долгой прогулки задремал. Проснулся я от стука ложечки – какой милый пережиток! – по краям чашечки. Кто-то сидел рядом со мной и, судя по запаху, пил мой чай.

Я резко выпрямился. Сидящая напротив меня фигурка, вся замотанная в местный тадморский платок, подняла чашку и произнесла:

- Cheers!

- Тиша? – удивился я.

- Он самый, - сказала фигурка и из платка показалась усатая морда Тишарка.

- А чего в платке?

- Прячусь от людских глаз. Многих туристов вид крыса если не пугает, то раздражает, поэтому местный хозяин согласился пустить только в платке.

Я оглядел его с ног до головы, потом взглянул на пол и подушку позади этого хитреца.

- Ты знаешь, он не учел твой метровой длины хвост.

Тишарк встрепенулся, облил себя чаем и резко развернулся, чтобы спрятать вылезший хвост под платок. Но вместо этого пуще прежнего оголил свою морду и, вообще, одними движениями сообщил всей чайхане, что здесь сидит крыса.

- Мама, мама, смотри, крыся! – запищал какой-то мальчик в дальнем углу.

Тишарк от этого совсем разнервничался и стал с бешенной скоростью укутывать себя в платки, коих оказалось три. Я засмеялся – настолько он, грозный воин Тишарк, был смешон в этот момент. Куча тряпок, восседающая напротив меня, обиженно пискнула.

- Я не крыся. Я коммандер Тишарк, - пробурчал пятнистый платок.

Мне стало так смешно, что на мой смех оглянулась вся чайхана. Тиша был готов провалиться сквозь землю, лишь бы на него сейчас не смотрели. Но, что удивительно, он ничего не предпринимал. Я ожидал от него, командира отряда, гораздо более резких шагов по усмирению моего смеха, но он ничего не предпринимал. Потому я быстро замолк сам.

- Извини, ты бы видел себя со стороны.

- Догадываюсь.

- Чаю не желаешь?

Вместо ответа к Тишарку подлетел поднос с миской лагмана в два раза больше моей. На минут двадцать мы ушли в поедание вкусной тадморских пищи. Когда вся еда оказалась в наших животах, мы разлили чай и ушли в разговор о том, как кто живет.

- После того, как флот улетел, новобранцев стали гонять по технической части в освободившихся ангарах. Дали отпуск на неделю, вот и решил слетать на поверхность, и немножко отдохнуть. Но скучно. Хожу кругами, здесь не пускают, тут крысам не положено, сюда военнопленным нельзя. Кочевников и тех пускать разрешено, а меня – нет.

- А что, здесь есть кочевники? - удивился я.

- Еще как. Вон тот высокий у входа – это кочевник, - сказал крыс и показал на высокую фигуру в блестящем черном балахоне.

Кочевник будто почувствовал, что на него указывают, и повернулся. Его лицо было очень похоже на человеческое, только цвет кожи был одновременно пепельным и бурым. Во всем остальном он был ничуть не менее удивительным, чем, например, жители Тадмора или круглолицые обитатели Лены.

- Он скрывает свои глаза и строение тела тонкой пленкой и балахоном соответственно, - прошептал Тишарк, - На самом деле у него глаза совсем не как у нас.

- А какие?

- Совершенно черные со сложной сетью красных точек. Они уже не совсем глаза, а что-то вроде военного сенсора.

- А что он тут делает?

- Торгует.

Кочевник точно чувствовал, что мы смотрим на него, а еще складывалось впечатление, что он нас слышит. В ответ на последнюю фразу он вдруг широко и дружелюбно улыбнулся. Тем самым кочевник показал еще один отличительный признак своей расы – зубы у него были острыми. Мне это показалось странным. Выглядел кочевник более чужеродно, чем крыс, хотя тот и вовсе был маленьким, пушистым, хвостатым и шепелявил через длинные резцы.

Мне стало как-то не по себе, и я отвернулся от представителя иной цивилизации. Тишарк еще некоторое время смотрел на кочевника и шевелил своими усами. Потом повернулся и заявил.

- Ему было любопытно. Ты его чем-то заинтересовал.

- Надеюсь, не как сексуальный партнер. А то мало ли…

Крыс захихикал.

- Они чувствуют пси-потенциал. Не слышал?

- Нет.

- У тебя либо очень высокий потенциал, либо очень низкий.

Я скорчил рожу. Мой послужной список и личный опыт говорил в пользу второго варианта. Было как-то обидно. Жил себе, поживал, а тут, оказывается, у тебя очень низкий пси-потенциал.

- Да не обижайся. Человек с низким пси-потенциалом почти ничем не отличается от обычного человека. Ну, интуиция похуже, изобретательность, стойкость, воля. Не похуже, но не имеют возможности. Говорят, и математические способности от этого зависят.

Я совсем закис.

- Ничего страшного. Ты, кстати, не ищешь случаем себе какое-нибудь занятие?

- А что?

- Через неделю мне понадобится новый помощник на тренировках. Ты в прошлый раз хвастался, что подбил «Анубис». Это очень даже неплохое достижение.

- Правда? Я хвастался?

- Ага. Вот думаю, что на полгода ты мог бы заняться моими новобранцами.

Так я стал помощником старшего инструктора.

*************************

Работа в качестве инструктора была интересной. Новобранцев у ударной армии было сто человек. У крыс по словам Тишарка все было точно так же. Да и обучение оказалось очень похожим.

Мне давно уже было любопытно, кто служит в ударной армии и как туда можно попасть. Оказалось, что в наше время большая часть новобранцев составлялась из детей богачей и князей. Всех их обучали до тех пор, пока не освобождалось место в ударной армии. Каждый год отсеивалось по тридцать человек из числа барчуков. Вместо них в новобранцы набирали всех желающих. В итоге количество новобранцев никогда не превышало ста человек и почти никогда не опускалось ниже.

В числе этой сотни значились двадцать матерых легионеров, которые самыми разными путями попали сюда и решили вступить в ударную армию. С этими бойцами разговор был очень простым и занимался с ними только старший инструктор Тишарк да пожилой ветеран Бьорг. Обучение у них шло так же бесконечно, как и у остальных и шансов у них были такие же, как у остальных. Однако, в отличие от представителей знатных семейств, им некуда было отступать, потому они не так часто убегали домой.

Тем не менее, сдавшийся и вернувшийся домой новобранец не считался здесь трусом или слабаком, ведь места в ударной армии освобождались не так уж часто. Умные люди сперва ждали освобождения места техника, оттуда поднимались выше и становились старшим техником. Подобравшись к доспеху так близко, они уже могли метить в пилоты «Гуманоида» и заводить нужнее знакомства. Большинство, тем не менее, терпеливо ждало, когда их призовут сразу же в качестве бойца ударной армии, а не какого-то занюханного техника. Был в числе новобранцев легионер, который ждал уже десять лет. На его памяти, максимальный срок ожидания составлял двенадцать лет. Все это время его обучали, кормили, одевали и платили жалование в две тысячи колонов. Ударная армия могла себе это позволить.

Что удивительно, за все это время ни один новобранец, даже этот терпеливый легионер, не смог победить Тишарка в рукопашном бою. Как на симуляторах, так и в драке голыми руками. Последнее, надо заметить, никому не нравилось, ведь, как утверждали многие, им никогда не доведется встретиться с крысой в рукопашной схватке. Мол, доспехи и танки вытеснили столь примитивные способы ведения войны.

Однажды при мне один молодой барчук посмел поднять этот вопрос в присутствии инструкторов. Тишарк все услышал и заявил перед строем, что крыса одними зубами и когтями может перебить половину новобранцев. «А если бы у него был еще и нож!..» - сказал под конец Тишарк и устрашающе замолчал. Зал занервничал, после чего стоящий перед ним крыс выплюнул из-за щеки раскладной нож и провел им по строю, будто бы выбирая себе первую жертву.

Выглядело это потрясающе – маленький комок меха повергает в трепет сто здоровенных накаченных лбов, среди которых были бившие кочевых «Топотунов» легионеры.

На меня Тишарк повесил самых слабых барчуков, сплошных княжичей и детей межзвездных магнатов. С каким наслаждением я гонял их кругами по трассе с повышенной гравитацией! С каким упоением раскидывал их во время рукопашных схваток. Конечно, я сам был бароном и барчуком, но большинство из них смотрело на меня как на неотесанного простолюдина из захолустья. Это накладывало характерный отпечаток на наши отношения.

Все они были генетически скорректированными, они все были здоровы и сильны как быки. Беда была в том, что многие из них в 40 лет оставались как малые дети, глупые и трусливые. Жизнь у них протекала настолько легко и приятно, что в драке они сразу же сдавались или же цепенели от страха. Врать не буду, я сам был таким же, но меня взяли в легион буквально силой. А что делали здесь эти ребята, мне было непонятно.

На втором месяце работы в качестве инструктора произошел очень неприятный случай. Дело было так: мы отрабатываем групповое взаимодействие в условиях низкой гравитации. Понятное дело, на симуляторах. Я выступаю в роли командира группы, за мной пятеро барчуков. Впереди – шестеро условных противников, по своим возможностям близкие к легионерам. Барчуки скачут кое-как, постоянно куда-то перелетают, спотыкаются.

Отдаю приказы, группа выходит на оборонительную позицию. Тут гляжу – один из этих балбесов оголяет фланг товарища, прижимается к другому, дабы, как я тогда подумал, под его и своей активной обороной посидеть как под зонтиком. Я ему, конечно же, ору, чтоб встал на свое место. Какого хрена, ору, ты товарища бросил, мразь, марш на место. А он не двигается. Я ничего не понимаю, ставлю симуляцию на паузу, открываю капсулу и получаю пинок по лицу.

- Как ты смеешь, червяк, так со мной разговаривать! Ты всегда меня унижаешь, орешь, подонок! Я тебе кто, простолюдин какой-то, холоп?! Я герцог Дунайский! – вопит на меня обнаглевший малец 24-ех лет от роду.

«Какой ты нахрен герцог, если вместо наследства тебя сюда сослали?» - думаю я и пытаюсь вылезти из капсулы, но получаю еще пинок. Вижу, за ним еще трое таких же обиженных до глубины души засранцев. Понятное дело, засранцы стоят и угрожающе так дуются. Ну, тут и я обиделся. Рывком вылетаю из капсулы, не взирая на то, что Дунайский продолжает пинаться. Хватаю его за волосы и припечатываю лицом об колено. Затем бью по роже кулаком и кладу на пол. Остальные в ужасе замирают.

Тишарк после этого сделал мне нагоняй, что я довел дело до такого грубого рукоприкладства и тем самым пошатнул на веки вечные свой авторитет. Новобранцы настрочили на меня кляузу, а Дунайский с десятком других придурков и вовсе собрались домой к мамочкам. Чтобы замять дело, пришлось меня на два дня отлучить от занятий.

А еще зовемся сверхцивилизацией, подумал я тогда. От обезьян отличаемся только формально.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Mon, 13 Jul 2009 22:17:03 GMT

Дсниркч был на удивление спокоен. Все шло так, как и должно было идти - флот крыс налетел на Суздаль и занял ее без боя. Как и предполагалось, князь Владимира стянул все легионы к себе, бросив на произвол судьбы половину владений. Из этого следовало, что его орда зря потратила время и ресурсы на путешествие до обитаемых планет Суздаля. Ловить здесь уже нечего. «Банки», арденит, легионы – все это было вывезено на Владимир.

Конрад и Куруш почти сразу же стали возмущаться. Они ожидали добыть богатые корысти или хотя бы пополнить запасы стратегических ресурсов, а вместо этого оказались в опустевшей системе. Хуже того, в соответствии с приказом Дсниркча они теперь вынуждены сидеть в опустевшей системе и ждать непонятно чего. Войско было также недовольно и требовало решительных действий. Дсниркч все это отлично понимал.

Он стоял в заброшенном дворце местного правителя и разглядывал голографические проекции суздальских князей. В конце длинного зала славы стояла огромная колба с замороженным «Топотуном» кочевников. Все остальное, что представляло хоть какую-то ценность, было выдрано и увезено на Владимир. Из-за этого вытянутый зал казался пустым и мертвым.

- Феркх ши! – рявкнул Дсниркч.

Презираемый адъютант тут же нарисовался рядом.

- Да, великий хан, - промямлил он, так и не найдя в себе смелости, чтобы встать по стойке смирно.

- Хех, какой ты стал послушный за эти годы, - плотоядно ухмыльнулся Дсниркч, - Докладывай уже, что интересного узнали твои драгоценные шпионы.

- Слушаюсь и повинуюсь, великий хан, да будет вечна любовь Немезиды…

- Давай уже без обычных прелюдий вроде «о, великий хан, опора Устава и так далее, и тому подобное». Мне это начинает надоедать.

- Так точно, звездный генерал. Шпионы в последний момент смогли послать нам письмо с военной базы 118Дельта. По их данным, ударная армия готовится к выступлению и, по моим расчетам, через месяц прибудет на Владимир.

- Хорошо!

- Что здесь хорошего, звездный генерал? Ведь если ударная армия соединится с легионами Владимира, вероятность нашей победы…

- Молчать! Твои расчеты как всегда ошибочны, Феркх ши. Объяви о созыве военного совета. Передай этим двуногим, Кларку и Марони, пусть готовят свои легионы к бою, они нам скоро понадобятся. Теперь иди.

Бывший Сапурмурат испарился так же быстро, как и появился. Дсниркч еще некоторое время всматривался в лица давно умерших людей и двинулся вслед за ним. На выходе звездного генерала встретил доспех из его личной гвардии, нареченной «Орденом Возмездия». Составляли ее целиком и полностью воины-перебежчики из армий Джелаладдина, Конрада и Сабудая. Первый из них не обращал на это никакого внимания, да и не мог в виду своего особого положения. Зато остальных генералов это раздражало, иногда очень сильно. Такими темпами, говорили они, Дсниркч соберет себе новую ударную армию, а мы останемся ни с чем. И они были правы. Пророк и возлюбленный Немезиды притягивал к себе воинов как магнит. Его страстные речи во время ежедневных молебнов оказывали такое воздействие на других крыс, что те готовы были умереть за него без малейших колебаний. Все знали – ему улыбается Немезида. Ему, а не Конраду или Сабудаю.

Дсниркч ухмыльнулся своим мыслям. Он вышел во двор, прошел по длинному мосту над озером с черными лебедями и, обогнув цветущий сад, оказался у главного здания дворца. Площадь вокруг него была полна крыс всех мастей и должностей. Пройдя длинную террасу с угловатыми колоннами и собирая по пути советников и пеших телохранителей из ордена, Дсниркч лично развел флексовые двери и вошел в малый тронный зал. Там, впервые в жизни, ему предстояло возглавлять высший военный совет.

В лучах закатного солнца, бьющего через огромные витражи с изображениями князей и их видных дружинников, сновали деловитые крысы-техники и их подручные дроиды. Почти все было готово, пришли многие офицеры и все проекторы были настроены как надо. Осталось только раскидать подушки для старших командиров и выгнать лишних свидетелей. Ну, и, конечно же, дождаться звездных генералов вместе с адмиралом Вузургом. Представитель спящего Джелаладдина стоял возле трона.

Дсниркч решил встретить их как подобает. При помощи советника он влез на несколько высоковатый для него трон суздальского правителя и надел генеральскую тиару. Для большего эффекта, поверх нее он нацепил еще одну тиару, принадлежавшую Джелаладдину. Затем выпрямился в нужной позе и замер. Вместе с ним затих и весь зал.

В тишине было слышно как где-то за окном поет песню человеческая самка, а какой-то из офицеров увлеченно ловил механических блох. Через некоторое время он почувствовал себя неловко, вытащил игрушки из шерсти и сложил их в футляр. Время медленно текло, так что какой-то особо умный комгруппы принялся умываться, а один старый капитан из армии Сабудая вовсе задремал.

************************

Но выспаться ему не дали. С громогласным цоканьем когтей в зал вбежала кавалькада крыс. Возглавлял ее черный толстяк среднего роста в огромной тиаре верховного адмирала. Это был, конечно же, сам Куруш Вузург, гроза всего космоса и один из трех крупнейших флотоводцев СКР. За ним бежали все его многочисленные советники и две изысканных расцветок мыши, несущие футлярчики с блохами и сладкими орешками.

Слева от него шла колонна звездного генерала Сабудая, могучего бурового крыса редкого атлетического телосложения. Морду Сабудая украшали многочисленные шрамы, а вместо одного из глаз значился грубый бионический имплантант. За ним шли десять его верных телохранителей, вооруженные короткими саблями, и штук пятнадцать различных советников. Сабудай был известен тем, что ничего кроме войны не знал и не понимал, потому во всех остальных делах предпочитал прислушиваться к чужому мнению.

Самой маленькой была группа звездного генерала Конрада. Вместе с ним шли всего пятеро советников-ветеранов, вместе с которыми он воевал и правил не один век. От старости шкура Конрада стала почти белой и совсем невзрачной, седые усы обвисли, да и сам он, казалось, не должен внушать того трепета, с которым относились к нему все командиры. Дело было, конечно же, в мудрости и справедливости, которой он щедро награждал своих воинов. В свое время он предпочел без боя сдаться войскам СКР и вступить в обширные ряды вассалов Гуса, только чтобы спасти свою армию. Время показало, что в это был смысл, так как подконтрольное ему пространство не только не сократилось, но и расширилось, а армия стала одной из самых сильных в пределах Нокр чи. Многие уважали его за это, но Дсниркч относился к Конраду с долей презрения, не взирая на его заслуги и возраст.

Все они расселись на своих местах перед главным проектором. Напротив Дсниркча сел Куруш, слева – Сабудай, а справа – Конрад. Офицеры в знак уважения к собравшимся прижали уши, затем Дсниркч в соответствии с Уставом присвистнул, и зал приготовился слушать. Первым выпрямился и заговорил адмирал Вузург:

- Я, адмирал флота Куруш Вузург, представляю здесь свой флот в размере четырех линейных кораблей, восьми крейсеров, двенадцати эсминцев, восьми мониторов и одного дредноута «Исполнитель». Двенадцать тысяч крыс говорят через меня. Преклоняю уши перед верховным главнокомандующим.

Куруш прижал уши и преклонил голову. Следующим заговорил грозный Сабудай и его низкое шипение разнеслось эхом по всему дворцу:

- Я, звездный генерал Сабудай, представляю здесь армию в количестве ста восьмидесяти доспехов при тридцати восьми танках, шести фрегатах, четырех крейсерах, шести эсминцах и трех мониторах. Десять тысяч крыс говорят через меня. Преклоняю уши перед верховным главнокомандующим.

Свита Сабудая синхронно сверкнула вздернутыми вверх саблями, подкрепив эффект воинственным писком. Эхо от их вопля погасло, и по затихшему залу разнесся ровный голос Конрада:

- Я, звездный генерал Конрад, представляю здесь армию в количестве двухсот одиннадцати доспехов при сорока двух танках, семи фрегатах, пяти крейсерах, шести эсминцах и четырех мониторах. Десять тысяч крыс говорят через меня. Преклоняю уши перед верховным главнокомандующим.

Наступила пауза. Верховный главнокомандующий взглянул на замешкавшегося представителя Джелаладдина. Тот быстрым движением растер усы и быстро выпалил:

- Я, командир отряда Некар, представляю здесь армию в количестве ста сорока семи доспехов при двадцати двух танках, шести фрегатах, трех крейсерах, трех мониторах и четырех эсминцах. Десять тысяч крыс поручили мне говорить…

- Говорят через меня, - подсказал ему Дсниркч.

- Десять тысяч крыс говорят через меня. Преклоняю уши перед верховным главнокомандующим.

Дсниркч вздохнул, ритуальная часть прошла как надо, никто не усомнился в его полномочиях и не подверг его импичменту. Значит, все пройдет гладко.

************************

Стоило ему расслабиться, как в дело вступил Вузург:

- Именем Немезиды и согласно Уставу, военный совет ставит под сомнение стратегию верховного главнокомандующего, - резко отчеканил адмирал.

- Согласно Уставу, военный совет выражает недовольство нерешительными действиями верховного главнокомандующего, - продолжил бить Сабудай.

- Согласной Уставу, военный совет может рассмотреть вопрос о некомпетентности верховного главнокомандующего, - завершил тираду Конрад.

Дсниркч от неожиданности потерял самоконтроль. Его злобное шипение эхом разнеслось по залу военного совета. Но слово ему пока не предоставлялось. Снова заговорил Вузург, но уже гораздо более фамильярно:

- Хан Газни, скажи, стоило ли вести сюда это великое войско, красть у Гуса его бесценный «Исполнитель» и требовать от нас нарушения присяги, чтобы целый месяц сидеть на маленькой захолустной звезде вроде этой? Мы не строим храмов, не ведем разведку и не собираем дань. Мы даже не производим строительство укреплений. Мы и не нападаем, и не защищаемся.

- Мои крысы нервничают, мы больше месяца находимся на территории людей. Их ударная армия сильна, и они могли позвать на помощь флот. Нас больше, но какова будет цена этой победы? – поддержал его Конрад.

- Мы верные слуги Немезиды и ты Пророк ее, но мы тоже веруем в Немезиду и чтим Устав. Устав же требует, чтобы войска использовались по назначению и приносили пользу. А что мы делаем здесь, хан Газни? – заключил Вузург, по-отечески улыбнувшись.

По рядам офицеров прошел ропот. Кто-то был недоволен столь бестактным обращением к Пророку Немезиды, а кому-то высказанные претензии казались своевременными и разумными. Дсниркч наконец-то взял себя в руки и заговорил, благо ему дали слово:

- Мы сидим в засаде и не поднимаем шума, адмирал Вузург. План операции уже разработан и представлен ко вниманию военного совета. Краткое изложение плана лежит под подушками всех командиров.

В зале поднялись шум, гам и суета, так как все стали доставать из-под себя припрятанные библиотеки. Видно было, что Сабудаю это не очень нравится – он привык смотреть проекции, а не читать. В отличие от него, Конрад весь ушел в изучение плана. Вузург, покряхтев, последним взялся за дело, но довольно быстро попросил голоса:

- План исходит из того, что флот людей прибудет сюда и пройдет через всю планетарную систему Суздаля. На основании чего верховный главнокомандующий сделал этот вывод? Ударная армия не станет тратить время на оставленную систему и полетит защищать столичный мир. Это прописная истина, хан Газни.

Дсниркч выдержал эти претензии и спокойно ответил:

- Адмирал Вузург зря ставит под сомнение стратегию верховного главнокомандующего. К сожалению, адмирал Вузург слишком мало внимания придает разведке и сбору информации на месте, оставляя это неблагодарное дело адъютантам верховного главнокомандующего.

- Так что же? – не унимался Вузург, - почему бы им сразу же не проплыть по течению дальше, до Владимира, ведь здесь всего один переход.

- Любопытство адмирала Вузурга будет удовлетворено. Сразу же после захвата Суздаль-1 старший техник Шафар взялся изучать хранилища информации и выяснил, что наши карты звездных течений устарели. По данным людей, течение, ведущее от Суздаль к Владимиру, стало слишком узким для перемещения больших флотилий. Вероятность столкновения в течении выросла до 15 процентов. В связи с этим еще пять лет назад на базу ударной армии было послано письмо с предупреждением. Любой крупный флот, желающий попасть на Владимир со стороны вовне Галактики, должен пролететь до противоположной точки входа и сменить течение.

Вузург только поднял уши от удивления.

- Немезида улыбается тебе, хан Газни. Так каков же твой план?

Дсниркч хлопнул в ладоши и перед звездными генералами включился проектор. Дождавшись, пока офицерский состав прочтет библиотеки, он начал комментировать происходящее, в соответствии с предписаниями Устава:

- Операция «Мышеловка». Тактическая схема «Западня», уровень сложности второй. Часть первая: инсценировка сражения на Суздаль-2. Пленные легионы Самарканда-1 и Никеи-2 имитируют местные силы самообороны, обороняющие планетарный укрепрайон. Против них выступают ударные отряды один, три и шесть из армии звездного генерала Конрада. Прикрытие планетарных сил осуществляют три фрегата, два крейсера и четыре эсминца той же армии. С Суздаль-2 с самого начала операции должен поступать сигнал о помощи и срочной эвакуации. Управление операцией – командир ударного отряда один Сурр.

Все понимающе кивнули, и проекция изменила масштаб. Зал обомлел - в звездную систему входил огромный флот противника. По предположениям Феркх Ши, ударная армия располагала десятью фрегатами с абордажными установками, одним линкоров и одиннадцатью крейсерами. Вокруг крупных кораблей кружили по спирали тридцать эсминцев, а в хвосте ползла дюжина мониторов. Размеры человеческого флота впечатляли, а в памяти крысиных капитанов еще не до конца пропал страх перед торпедами людей. Близко знакомый с ними Вузург отложил сладкий орешек и воззрился на Дсниркча. Тот поднял лапы, призывая к спокойствию и продолжил:

- Часть вторая: приманка. Вошедший в систему флот противника будет идти походным ордером в соответствии с человеческим Уставом Ударных Армий. В момент прохождения маяков, по решению статистического оракула, флот противника оголит фланг кораблей сопровождения в указанных секторах. Здесь и здесь в дело вступают два крейсера ударной армии звездного генерала Сабудая и производят диверсию, нарушающую параграф девять Правил Ведения Войны. Командование операцией – капитан Хашек.

По усам чтившего Правила Ведения Войны адмирала Вузурга прошла дрожь недовольства. Но поделать он ничего не мог, так как корабли находились вне его юрисдикции.

- Флот противника перестроится и начнет производить активную рекогносцировку в поисках сил противника. Здесь они должны столкнуться с теми же двумя крейсерами и еще одним эсминцем из армии звездного генерала Сабудая, которые должны изображать намерение совершить диверсию и будут уклоняться от столкновения с крупными кораблями противника. Командование – так же, капитан Хашек. К тому моменту противник получит сигналы с Суздаля-2 и направится туда, в соответствии с Уставом Ударных Армий. Противник будет убежден, что имеет дело с меньшими силами, а сообщения с Суздаля-2 укрепят его в этой мысли.

Сабудай, известный своими сложными и хитрыми диверсиями в тылу противника, понимающе закивал. Масштаб карты снова изменился, теперь все пространство занимала планета Суздаль-2 и два ее естественных спутника, Береза и Луг.

- Часть третья: вторжение. Через месяц после начала операции флот противника прибудет к Суздаль-2 для оказания помощи осажденному легиону. Исходя из высшей компетенции их командира, будет проведена полномасштабная разведка, которая займет еще сутки, и откроет противнику наши действующие силы на поверхности Суздаль-2. Противник, на основании анализа степени его информированности, решит, что это и есть наши основные силы. После чего, считая, что мы первыми нарушили Правила Ведения Войны, сам нарушит их и без предупреждения произведет десант всех своих сил на Суздаль-2, желая окружить наши силы и получить троекратный перевес.

Масштаб снова изменился. Теперь была видна поверхность Суздаль-2, на которую производилось полномасштабное десантирование сил ударной армии. Сотни челноков, десятки бомбардировщиков и истребителей врывались в атмосферу планеты. Эсминцы, прикрываемые крупными кораблями, выпускали бомбардировочные блоки и становились на геостационарные орбиты. Положение для находящихся там крысиных ударных отрядов в считанные часы становилось безнадежным. Все присутствовавшие крысы замерли, жадно ожидая развязки. Дсниркч знал толк в планировании и методах его подачи.

- Часть четвертая: ловушка. В этих, этих и этих локациях наши техники обнаружили системы пещер, многие из которых позволяют разместить в себе технику вплоть до осадной. Проверки показали, что активные сканеры и все известные нам сенсоры дальней разведки не способны обнаружить замаскированную технику, скрытую сводами пещер. Таким образом, мы можем спрятать в тылу и на флангах десантирующихся сил противника сразу двенадцать ударных отрядов, а также весь восстановленный нами Священный Отряд во главе с божественным Джелаладдином. Командование операцией – звездный генерал Конрад и звездный генерал Сабудай.

По офицерским рядам пошли восторженные вздохи и шепот. «Гор» вел ударный отряд с танками и десятью «Осирисов» в атаку на основной плацдарм людей. Остальные ударные отряды за считанные часы окружали врагов и начинали постепенное наступление. В небо взлетали крупные ракеты-охотники, тучи дронов и все имеющиеся у крыс истребители. Даже увлекшийся ловлей искусственных блох Вузург и тот стал внимательно наблюдать за картиной тотального разгрома человеческих планетарных войск. Масштаб снова изменился, и теперь на проекции показался один из спутников, Луг.

- Но это не все. Чтобы довершить разгром вражеских сил, флот адмирала Вузурга нанесет удар по флоту противника, скованному притяжением планеты. Чтобы враг раньше не догадался о наших намерениях и не отступил, флот адмирала Вузурга будет спрятан за спутником Суздаль-2 Лугом на расстоянии двух километров от его поверхности и со всеми возможными мерами маскировки. Как запасной вариант, план предусматривает сокрытие флота за Березой. Наши расчеты показали, что в любой из вероятных моментов вторжения это возможно на 92 процента с погрешностью 2-3 процента. Командование флотом А – адмирал Вузург, командование флотом Б – вице-адмирал Микас, общее руководство отдельными отрядами из флота В – вице-адмирал Дкурр.

Перед зрителями разворачивалась картина жесточайшей бойни, каких мир не видывал уже лет двести, с тех самых времен как силы СКР при содействии флота Дельты разнесли в пух и прах объединенный флот шести крысиных ханств. Человеческая эскадра бежала от флота Вузурга, но натыкалась на корабли Конрада, останавливался и через некоторое время уничтожался огнем подоспевших линкоров. Все, что вырывалось из этого сверкающего ада, попадалось на готовые к абордажу фрегаты и заботливо выведенные за орбиту Суздаль-5 крейсера. В итоге потери противника составляли 100 процентов от изначальных сил, с максимальной погрешностью в десять процентов.

- Достойный ли план я вам предоставил? – нараспев произнес Дсниркч ритуальную фразу.

- Достойный план, - ответили все крысы хором.

Оставалось обсудить только детали предстоящей бойни. Конрад и Сабудай уже о чем-то спорили. Вузург совещался и вносил коррективы в действия своего флота. Дсниркч плотоядно ухмыльнулся и взглянул через плечо на стоящий в конце зала доспех-алтарь. Немезида улыбалась ему.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Mon, 13 Jul 2009 20:38:11 GMT

Следующий день начался с головной боли и урчания в животе. На смотровой площадке кроме меня никого не было. Даже газовый гигант и тот уполз за пределы видимости. Местная звезда тускло мерцала на небосклоне. Привкус во рту стоял совершенно отвратительный. Все тело затекло, а еще мне, кажется, продуло бок.

Я встал, по выработанной легионерской привычке размялся, согрелся и стал привычным для себя способом сгонять утренние мысли в стройный план на день. Оказалось, что на сегодня планов у меня практически нет. Идти мне сейчас некуда, делать нечего, задачу свою выполнил, потому могу делать что хочу.

Первым делом я отправился на поиски гигиенической комнаты. Надо было прополоскать рот чистящим лосьоном, растереться освежающим кремом и вообще, привести себя в рабочее состояние. Где все это можно было провернуть, я только догадывался, да и то смутно. Можно было, например, найти какой-нибудь неприметный фонтанчик и там по-тихому сделать свое интимное дело. Однако, память подсказывала, что с неприметными фонтанами в здешних краях было туго.

Пришлось спросить первого попавшегося человека из персонала базы. Он популярно объяснил, что для таких балбесов как я здесь на стенах идут цветные линии. Если идти по синей линии – попадешь в расположение армии, если по зеленой – в торговые палаты, по желтой – на причалы, по серой – к местной администрации. А если хочешь отлить и умыться – топай по белой и найдешь свое счастье.

Гигиеническая комната поразила меня своей чужеродностью. Во-первых, соединять ее с туалетом было как-то некрасиво, а во-вторых, местные аналоги умывальников поставили бы в тупик любого владимирца. Я попробовал включить воду, вместо этого получил стакан непонятной жидкости. Пить я ее не решился, потому сразу же вылил в раковину. Каково же было мое удивление, когда вылитая жидкость вытекла по краям умывальника наверх и вернулась в поставленный на край стакан! Это еще ничего, ведь, как оказалось, и аналог стульчака служил вовсе не для того, чтобы в него отливали! Проклятые иноземцы как будто издевались надо мной, а может быть это была комната для каких-то извращенцев.

«Не важно», - решил я и твердо решил обойтись подручными средствами. С горем пополам я почистил зубы, сделал массаж лица и… понял, как мне улететь отсюда. Вообще, я еще вчера мог с чистой совестью покинуть Тадмор и ни о чем не беспокоиться - в сумке у меня лежал миллион рублей и крупная чешуйка арденита. За такие деньги любой курьер, пролетающий через наши края, согласился бы забросить меня на родной Владимир.

Я бросился в оживленные залы и стал искать звездолетчиков. Как я и предполагал, они резко выделялись в толпе своими небритыми лицами и неухоженными космами. Некоторые из них еще и неповторимо пахли.

- Скажите, вы звездолетчик? – спросил я первого попавшегося бородача, от которого разило перегаром метров эдак на пять.

- Сношайся с лошадью, - ответил он и пошел себе, шатаясь, дальше.

Ладно, я был упрямый малый.

- Скажите, вы звездолетчик? – спросил я следующего лохматого товарища в помятом комбинезоне.

- Твоя мать спала со многими мужчинами, ты, сын шакала и осла, сойди с пути, пожалуйста, - деликатно перевел наушник злобный рык этого неповторимого человека.

Схожесть полученных ответов заставила меня задуматься. Судя по всему, попавшиеся мне межзвездные путешественники только что прилетели и потому были несколько не в духе. Надо было искать таких, которые уже протрезвели, помылись, поели и приготовились вести бизнес. То есть, нужен был гладко выбритый человек со следами алкогольного отравления на лице, расслабленный и одинокий.

В одной развлекательной комнате для извращенцев мне и попался такой человек. Он сидел за столом, одной рукой потягивал какую-то бурую дрянь, а другой массировал себя между ног. Напротив него по полу расползалась проекция оргии человек эдак на двадцать. От того, что они там вытворяли, все мое лицо залило краской. Надо поскорее отсюда валить, твердо решил я и подошел к пилоту.

- Вы звездолетчик? – начал я разговор, но он в ответ он только наклонил голову и стал глядеть мне за спину.

Как оказалось, чуть позади меня три особо выдающиеся дамы увлеченно обрабатывали друг друга странными устройствами, больше подходящими для изощренных пыток. Пришлось вспомнить казарменное прошлое. Я наклонился и взял его за грудки.

- Слышь ты, козел, ты звездолетчик или кто?

Что удивительно, сработало. Пилот оторвался таки от проекции и направил на меня пару исключительно злобных глаз. На его свежевыбритой башке с невысоким лбом они смотрелись весьма устрашающе.

- Руки убери, малец, - заявил он угрожающим тоном, - а не то пожалуюсь стражникам.

Пришлось отпустить и идти восвояси. Что-то в моей поисковой логике было не так. Я поменял приоритеты и довольно быстро нашел нужного человека.

**********************

- Вилле, капитан Вилле Пикконен, - сказал он и протянул мне свою пухлую ладошку.

Мы сидели возле площадки для игры в невесомости, и пили столь любимый звездолетчиками расслабляющий чай. Над нами какие-то ребятишки перебрасывались шарами различных расцветок, и иногда по залу разносился их звонкий хохот. Сам зал был довольно небольшим – шагов в сорок.

Когда я вошел, вылетевший с площадки мяч влетел в задремавшего на искусственном газоне мужичка. Тот, вместо того, чтобы разразиться ругательствами, рассмеялся и вернул игрушку детям. Этим мне Пикконен сразу же и приглянулся. Сам он был маленьким, упитанным бородачом где-то в две трети моего роста. На нем был яркий оранжевый комбинезон и кепка с цветастой надписью. Я сразу понял, что с таким человеком можно договориться.

- Значит, платишь миллион владимирских рублей и чешуйку арденита?

- Да, всего двадцать перелетов и мы там.

- Всего-то двадцать! А девушки у вас хорошие?

- Хорошие, лучше не бывает.

- А выпить есть что?

- Лучше нашей медовухи ничего нет.

- А поесть?

- И это есть.

- Это хорошо. Но если бы ты дал еще чешуйку арденита, то я бы даже раздумывать не стал. А пока…

Пришлось еще полчаса его уговаривать. Я пообещал ему дополнительно сто тысяч рублей, месяц отдыха в моем личном поместье и полное техобслуживание звездолета.

- Это хорошо, Вилле такое одобряет. Сейчас только сверюсь с расписанием вылетов и занятостью точек на вашем направлении, и скажу, когда вылетаем.

Я даже не успел толком обрадоваться, как вдруг узнал, что все мои старания оказались пустой тратой времени. Военное командование ввело блокаду на нашем направлении и ни один звездолет не смел занять точку входа в направлении Владимира. До возвращения ударной армии с похода всё течение от Дона до Кёльна объявлялось зоной военных действий. Всем торговым кораблям возле этого течения следовало опасаться крысиных рейдеров. Желающие могли скинуться и оплатить сопровождение в лице одного крейсера и одного эсминца.

- Прости, парень, - сказал Пикконен и положил руку на мое плечо, - ты влип. Придется пожить здесь месяц-другой. А может и все полгода. Но ты не унывай, здесь не так плохо, как кажется.

Да я все понимал и даже старался не унывать. Но все равно, в моей голове шелестела листва и со стуком падали спелые яблоки, а на фоне гремели учения и хохмил Вепрь. Прошел всего лишь месяц, а я уже очень, очень-очень соскучился по дому.

**********************

На дорожку добряк Вилле дал мне пару исключительно полезных советов. Во-первых, на базе существовал пункт обмена планетарной валюты. Во-вторых, чешуйку арденита лучше было спрятать куда-нибудь под одежду, чтобы ее никто не украл. В-третьих, мне стоило спуститься на поверхность и там арендовать приличное жилье. Делать это можно было никуда не спеша и не особо напрягаясь, поэтому мне ничего не оставалось, как снова шататься без дела. Чтобы хоть как-то развлечься я решил поглядеть на приготовление армии к походу.

В обменнике наши рубли шли по какому-то совершенно дикому курсу. Объяснялось это войной и тяжелым положением всех так называемых «русских» звезд. За неимением альтернативы я обменял сразу полмиллиона рублей, на которые я получил кубик с десятью тысячами местных колонов. Как вскоре выяснилось, я мог просуществовать где-то полгода, не больше. И то, если бы питался одной водой и питательными смесями «До Ракши» в цилиндрической упаковке.

Взяв в попавшейся пищевой лавке вышеупомянутую дрянь, я пошел искать смотровую площадку с видом на причалы. Там с меня содрали еще пять колонов из-за повышенного ажиотажа и огромного количества зрителей. Как оказалось, для местных подготовка армии была редким и очень популярным представлением. Чтобы занять удобную позицию и хотя бы что-то увидеть, пришлось поработать плечом и безразлично-каменным выражением лица. Постепенно, не особо напирая, но и не отступая ни на шаг, я смог оказаться возле самого окна.

Напротив меня строились в походный ордер боевые корабли. Во главе колонны красовался величественный, более чем километровой длины линкор. Изящные пятисотметровые фрегаты стояли в центре, а по краям их защищали чуть более крупные крейсера. Огромный караван судов сопровождения выстраивался позади военной колонны; вокруг него подобно сторожевым псам сновали шустрые эсминцы. Неповоротливые мониторы, похожие на металлические огурцы, вяло ползли в арьергард, где пристраивались к грузовым кораблям. Между кораблями безостановочно сновали дроиды и инженерные аппараты, отчего казалось, что сами звезды поддались всеобщему настроению и засуетились.

В который раз за последний месяц я наблюдал невиданное доселе зрелище. Мощь человеческой военной машины раскрывалась передо мной во всей своей ужасающей красе. Половины этого флота было достаточно, чтобы испепелить наши планеты и уничтожить все наши силы самообороны. Но ведь, что главное, в трюмах фрегатов вскоре появится целая ударная армия с более чем двумя сотнями лучших в мире доспехов, с легендарной пси-пехотой, могучими танками и разрушительной артиллерией.

- Сейчас, сейчас будут проверять паруса, - зашептала рядом со мной какая-то восхищенная девушка.

Так и произошло. Синхронно из корпусов огромных кораблей стали вытягиваться длинные парусные мачты. У крейсеров и линкора их было по пять штук с двух бортов, у фрегатов – по четыре с четырех сторон. Когда мачты раскрылись, они стали походить на букву Т с лишней перекладиной посередине. Все так же синхронно корабли начали вращаться вдоль своей оси. Сначала совсем медленно, затем чуть быстрее, потом еще чуть-чуть.

Вскоре, как по команде, стоящие вокруг меня люди прикрыли глаза руками. Я же, как самый недогадливый, чуть было не ослеп, когда корабли одним махом раскрыли все свои паруса. Яркая белая вспышка, зависшая на сетчатке, скрыла от меня флот на несколько самых драгоценных секунд. Вокруг все стали охать и ахать, говорить: «Как красиво!» или «С ума сойти!» Когда же и я, наконец, смог хоть что-то увидеть, все самое интересное уже закончилось. Но я не возмущался и во все глаза любовался открывшимся предо мной фантастическим зрелищем.

Никогда прежде я не видел звездолеты таких размеров так близко и с полностью раскрытыми парусами. Длинные и в чем-то даже изящные боевые монстры медленно крутились вдоль своей оси, а поперек их мачт растянулись вогнутые полосы из чистого света. Полосы довольно ощутимо колебались, что порождало причудливую игру теней как на самих кораблях, так и на смотровой площадке. Все это было абсолютно беззвучно и так спокойно, что казалось, за ними можно было наблюдать вечно.

Но вдруг на одном из крейсеров вдруг погас сначала один парус, потом другой. Точно так же стали гаснуть паруса на кораблях сопровождения и фрегатах. Через пять минут погасли все паруса и корабли прекратили свое вращение.

- Давно не вылетали все сразу, вот и рвутся паруса, - заметил пожилой мужчина за два ряда от меня, - Всем грамотным людям пора записываться в техники-ополченцы, а то они и через неделю никуда не полетят.

Зрители стали расходиться по своим делам, так как больше ничего интересного не предвиделось. Мне же стало очень интересно, а почему паруса рвутся и как они вообще устроены. Чтобы долго не мучаться, я сразу же поинтересовался у этого старика, который, как оказалось, никуда не уходил и все еще стоял за моей спиной. Лицом, в особенности, глазами он походил на двухсотлетнего или даже больше, но осанкой и производимым впечатлением мало отличался от владимирского пятидесятилетнего. В то же время, его белый флексовый балахон с зеленым узором больше подходил для очень старого и уже ослабшего человека, который, тем не менее, продолжает активную жизнь и много двигается.

- А, паруса-то как работают. Да все просто, гравитонный захват, резонансный импульс формируется, ускорение до одной сотой световой на один грац. Ускорение, не скорость. Тут ведь, главное, чтобы связные линии грамотно настроены были, а то гравитационный поток, он такой – хитрый сволочь! – бодро ответил он на мой вопрос.

Такое сложилось чувство, что он только и ждал возможности поговорить. Мне делать было нечего, поэтому я решил немного поболтать. Однако не успел я и рта раскрыть, как старик первым прокашлялся и продолжил:

- Сложная штука - паруса! Вот, помню лет двести назад, в 798-ом году, я еще молодой тогда был, мы собственный парус сделали и на маленькой шхуне летали меж планет как заправские звездолетчики. Эх, славные были времена! А потом семья, работа…

Я хотел было спросить, откуда он родом, но задумался над верной формулировкой. Мой сосредоточенный вид, похоже, вдохнул в старика уверенность, и он по собственной инициативе продолжил лекцию:

- Светятся-то они просто так, побочный эффект, фотоны путаются там и летят во все стороны, вот и светятся. Зато пользы – во! Сразу видно по ним, как ловушка работает. Вот ты проглядел, а я сразу понял, что у них мачты не настроены, как только парус раскрылся – сразу видно, криво идет, не так как надо, понимаешь. Да еще и в момент сцепления волной пошел так, что даже я, трехсотлетний старик, увидел. В наше-то время еще была строгость, а тут, видишь, молодой какой-то – им все ни почем, абы как.

На этом он уже собрался было уходить, но я не позволил и стал просить добавки. В итоге наш разговор растянулся на целый день. Деда звали Арон, и всю свою жизнь он проработал техником на торговую компанию. Звездолетный парк у них был приличный – сразу десять кораблей, шесть малого диаметра, три среднего и один крупный для главной линии. Работы было море, особенно для техников по парусной части. В какой-то момент ему все надоело, вот он и решил попутешествовать. Ушел с работы, взял накопленные средства и сел на пролетавший мимо нао. Там он еще чуть-чуть подработал и понял, что всю жизнь прожил не так, как надо. С тех пор и летает между звездами; то тут на нао сядет, то здесь на звездолет устроиться.

- Самое удивительное, ты не поверишь, что шестьдесят лет в пути, а и половины сектора Дельта не облетел. Вот, говорят и читал я кое-где, в лучшие времена был так называемый Диктат Человечества, огромный, раз в сто больше. Тогда, пишут, все было по-другому, звездолетов было больше, банки стоили дешево, армий никаких не было. А потом вдруг как случилась беда и все, живем теперь каждый в своем углу.

- А что за беда-то была, что случилось, - не унимался я.

- Да вот, слыхал я, что во времена Диктата крысы с нами не воевали. Наоборот, они нас защищали, а мы жили себе довольные. А потом, не знаю как, но стал Диктат Крыс против Диктата Человечества и началась тотальная война. У вас на родине в «обучалках» поминают Ареса Анжело или нет?

Я честно ответил, что у нас и школ-то никаких нет. Домашнее образование, а потом разве что Медицинский университет Влад-2 или Суздальская Академия. Про Ареса я слышал, но только в качестве фразеологизма в духе: «Если это так, то я Арес Анжело», не больше.

- Вот дикари, - подивился старик, - Арес Анжело – это Спаситель Человечества, все это знают. Командир всех ударных армий! Он и крыс, и кочевников победил, но в итоге, когда Диктат развалился, сам погиб где-то. У нас, вот, считается, что Арес героически погиб в космическом сражении возле нашей звезды. На других звездах считают, что он у них помер, но уже на земле. Каждый, в общем, на себя одеяло тянет, из кожи вон лезет, а вы, значит, даже и не догадываетесь.

Старик усмехнулся.

- Я вообще не уверен, существовал ли он когда-либо. И про Диктат не уверен. Давно же это было. Все вроде бы развалилось на части, остались только губернаторы секторов, нао и ударные армии. А мы на своих планетках живем и в ус не дуем. Скоро звездолеты разучимся делать, а дальше что – на термоядерную энергию пересядем, как совсем отсталые? Вот я надивиться не могу, ты мне на своем говоришь - ушами я не понимаю, а в голове слышу все по-нашему. Ты даже когда удивляешься, я слышу: «Ой, вэй!». И ты, небось, тоже. А как это делается, ни ты, ни я не знаем.

Мы сидели на мягком полу смотровой площадки и смотрели на висящий перед нами флот. Подлетевший дроид стал деликатно собирать разбросанные нами стаканы и банки от питательной смеси. Системы климат контроля работали на полную катушку и создавали ощущение вечернего луга с легким запахом дымка от костра, а гравитационные генераторы тянули нас вниз с силой, чуть меньшей, чем на самых уютных обитаемых планетах.

Как все это работает, я не понимал. Как все это сделать, я не знал. Что я вообще знаю об окружающем меня мире?

**********************

Как считал старик, от падения нашей сверх-цивилизации на уровень простых планетарных цивилизаций нас спасло наличие нао. И крысы, и оседлые кочевники, и люди – все зависели от них. Эти огромные корабли, медленно ползающие по своим маршрутам, были хранилищами знаний, центрами культуры и торговли, единственным, что связывало разрозненные планеты во что-то цельное. Кроме того, нао и только нао занимались производством пси-генераторов, они же «банки». А без последних любые звездные перелеты были бы неосуществимы.

- Понимаешь, - говорил старик, - здесь все опять очень просто. Вот, смотри, ты состоишь из мельчайших частиц, которые живут по правилам своего микромира. Мы живем в макромире, у нас тут свои правила. А ты никогда не думал, что есть еще и мегамир, то есть макро-макро, мир в масштабе галактик, где звезды – так, атомы, не больше?

Я только и смог сказать, что «Ой, вэй!», если выражаться языком старика.

- Так вот, в нашем макромире выше половины световой корабль не разгонишь – он просто перестанет быть кораблем. Если его особо разогнать он вообще в свет превратится, и всё, считай нет его. Понял?

- Ой, вэй!

- Так вот. Но это действует только возле звезд, в пузырьках пространства, которые они образуют. Как их зовут-то… гелиосфера, во! – старик хлебнул воды и продолжил, - Так вот, между звездами, которые вертятся в нашей галактике есть так называемые линии натяжения, про которые, извини, я знаю мало. В любом случае они и удерживают галактику в ее нынешней форме, вдоль них течет все привычное нам вещество. Поэтому мы их сейчас зовем очень просто – течения.

- А…

- Слыхал, значит? Так вот, между звездами есть течения и есть точки бивалентного натяжения или би-поинты, которые находятся на границах гелиосфер. Если в этой точке корабль разогнать до скорости света и направить его в нужном направлении, да еще и закрутить поля как следует, то он выйдет за пределы макро-мира и перейдет в макро-плюс, где действуют совсем другие законы. Он, значит, туда входит, а выходит уже через минуту возле другой звезды, в другом би-поинте, но с закруткой в другом направлении, при этом его скорость до границы ударной волны будет равна 0,9 скорости света. Ну, как вот мячик в реку упал и поплыл до следующей тихой заводи. Это мы и зовем «переход».

- А, все понятно, - сказал я и вдруг задумался, - а как он, так сказать, материализуется, если выше половины световой разгоняться нельзя?

- Потому нам и нужны банки. Свет – это низшая форма, самая «медленная» форма в макро-плюс, но если материю разогнать до скорости света, она потеряет самое главное – информацию. Для сохранения информации и нужны пси-генераторы. Я сам плохо понимаю, как там все работает. На нао слыхал я, что это, так называемое пси-пространство, которое есть или нет, не известно, но оно, говорят, сингулярно во всех отношениях. И, в общем, с помощью этого нарушается принцип причинности и в минуту перехода корабль существует как бы в двух местах. Точнее, его умозрительная информационная составляющая. Или, как там еще говорят? Не знаю.

Старик замолчал, поцокал языком, а потом продолжил.

- В общем, без пси-генераторов в точке выхода вышел бы свет и все. А так за границей ударной волны материализуется корабль, но дальше уже, сам понимаешь, надо пилить по правилам макромира. Жаль!

Все это было слишком сложно для моих мозгов, потому дальше мы стали говорить на общие темы вроде того, как там у них живут, какие проекции они смотрят и какие девки уродились под звездою Тель-Авив.

**********************

Через день Арон сел на торговый корабль и улетел куда-то в Бету. А еще через день с оглушительной помпой вылетел и весь военный флот.

Для желающих проводить армию на войну с крысами открыли все смотровые площадки и слегка переоборудовали причалы. Последние за час до начала всего действа оказались забиты людьми до отказа. Зрители собирались везде – на торговых кораблях вокруг базы, на местных планетолетах. Ликование по столь редкому случаю было неописуемым, а иногда и чрезмерным. Меня самого чуть не задавили на самой оживленной смотровой площадке, а на моих глазах пожилую женщину столкнули с причала. К счастью, ничего страшного с ней не произошло, так как вне причала гравитация была отключена. Но и приятного в ее кувырканиях по причальному колодцу было так же мало.

Сам я поначалу боролся со всеобщим экстазом и энтузиазмом, но под конец тоже влился в толпу возбужденных и восторженных людей. Все были уверены, наша доблестная и несокрушимая армия разобьет этих хвостатых. Факты были на нашей стороне – за последние пятьсот лет ударная армия 118Дельта не потерпела ни одного поражения. Нынешний звездный генерал обладал таким послужным списком, что ему в пору уже ставить памятники. Техническое оснащение армии являлось исключительным: в строю стояли все доспехи и в каждом ударном отряде значилось по три пси-пехотинца. Танки, артиллерия, орбитальная авиация – все это имелось в количествах, превышающих норму.

Когда могучий флот расправил паруса, по толпам зрителей прошла волна восторга и радостных вздохов. Но ничто не сравнится с тем шумом, который поднял вид марширующих к своим десантным челнокам доспехов. За стройными и грозными «Гуманоидами» шагали пси-пехотинцы в громоздких и устрашающих «Гуманоидах Ликвидаторах». За ними летели шустрые ховер-танки «Вайпер» и с грохотом катились тяжелые «Риветы». На сладкое перед зрителями проехали артиллерийские платформы «Риттер» и более легкие орудия «Сокол».

Всю эту красоту можно было наблюдать вживую или на огромной проекции, развернутой прямо в космосе перед причалами. Визг вокруг стоял совершенно неописуемый. Когда же десантные челноки одновременно оторвались от причалов и полетели к фрегатам, из динамиков зазвучал оглушительный гимн ударной армии. Для провода флота он по традиции звучал без слов, но кое-кто из зрителей начал подпевать. Ушной переводчик старался как мог, но дух песни передать не сумел:

- И бесконечность смотрит на то, как мы идем. Смелей, отряд героев, там слава за огнем! Мечи горят, щиты крепки, а плазма горяча. «Вперед, отряд героев!» - сердца людей стучат!

И так далее, и тому подобное на протяжении пяти минут. Наконец, музыка затихла, народ радостно пошумел и, вдруг, как по команде успокоился. В повисшей тишине ударная армия полыхнула парусами и одним рывком превратилась из сонма гигантских кораблей в россыпь удаляющихся точек.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Sat, 11 Jul 2009 03:28:53 GMT

Когда подогнали трап и открылся внешний люк для экипажа, я уже стоял у выхода при полном параде. Напоследок я решил оглядеть то небольшое пространство, в котором мне довелось прожить последний месяц. Позади, в небольшом углублении, виднелось мое родное штурманское кресло, слева - темная из-за погасших экранов кабина пилота. Я, собравшись духом, все-таки посмотрел направо, на дверь норы Маргариты. Она забыла сделать ее непрозрачной, потому сквозь жидкий флекс виднелась ее грязная, немытая, но почему-то столь дорогая мне нога.

- Маргарита, - позвал я.

- Что? – ответила она хриплым и злобным голосом.

- Я пошел, ты идешь?

- Куда? Иди давай.

- Ну, я пошел. Бывай. То есть, пока.

В ответ раздался вздох и нога спряталась за совсем непрозрачную стену коридора. Милли что-то говорила себе под нос, но слишком тихо и неразборчиво. Наверное, снова клеймила меня животным, слабаком и педерастом.

- Прощай, Маргарита, - сказал я.

Не оборачиваясь, пошел к трапу и отдал сумку заботливому дроиду, успевшему залететь через специальный люк.

*************************

Воздух орбитальной станции был упоительным. Сладким, чистым, таким нейтральным, таким приятным, таким, таким – ох, слов не было, каким необыкновенным после долго перелета показался мне нормальный, очищенный воздух с явными следами натурализации. Его не мог испортить ни запах озона, идущий от корабля, ни горький дымок, вьющийся над только что затвердевшим флекса. Он был идеален, и я сразу же сделал настолько глубокий вдох, что почувствовал боль в диафрагме.

Дроид, летевший рядом со мной, был настоящим чудом техники. При его совсем небольших размерах, ему хватало энергии не только для того, чтобы парить в воздухе, но и для того, чтобы тащить мою увесистую сумку. Я был поражен этим творением человеческой мысли, настолько совершенным, что, казалось, будто он стоит так же дорого, как и доспех. Но на самом деле, это я уже потом узнаю, все было гораздо проще. Электроэнергия поступала к нему по воздуху, потому освобождалось пространство для установки более мощной антигравитационной системы. Технологии были гораздо сложнее владимирских, так что производство этой игрушки было копеечным, если не сказать бесплатным.

Бодрым шагом я вышел на причал, ожидая, что ко мне тут же подбегут и поведут куда-нибудь к кому-нибудь важному и будут всяко-разно меня ублажать, уважать и радовать. В реальности единственным, кто проявил ко мне хоть какое-то внимание, был дроид-погрузчик. Я окинул взгляд всю матово-белую гладь причала и убедился, что из живых людей здесь были только два техника шагах этак в тридцати, да и те мое сошествие на военную базу преспокойно себе проигнорировали.

Я постоял с минуту, попытался подумать, потом выругался и оглянулся назад. Где-то в конце трапа мелькнула тень. При виде ее у меня появилась надежда, что Маргарита передумала, и сейчас мы вместе пойдем искать звездного генерала. Но ничего не вышло, тень мелькнула и все, вокруг стоял оглушительный гул, сквозь который иногда долетало иноземное чириканье техников. Что-то надо было делать, потому я громко выдохнул и быстро подошел к ним.

- Нихао! – бодро пропел техник, после чего без лишних объяснений понес совершенно непонятную белиберду, из которой я понял только одно – надо топать вон в ту круглую дверь, а потом повернуть налево.

Все это время я старался не пялиться на них, но иногда не мог сдержаться. Дело в том, что таких людей я еще никогда не видывал. Они были смуглыми, широкоскулыми и со странными, как будто бы узкими глазами. По началу эти техники показались мне какими-то инопланетянами. Мимика, жесты, интонация – все у них было другим и непривычным.

Дослушав до конца длинную речь иноземца я развернулся и как можно тише присвистнул. «Сколько еще чудес я увижу здесь, сколько узнаю нового, сколько всего я смогу рассказать нашим бойцам на Влад-3!», - думал я по пути к выходу. Весь в своих мыслях, я нырнул в указанную мне дверь и оказался в каком-то округлом коридоре, по стенам которого шли цветные линии, в самом начале украшенные непонятными символами.

Не глядя на них, я последовал советам техника. Налево так налево.

*************************

Интерьер базы был строгим и практичным, но не лишенным какого-то лаконичного и понятного изящества. За основу бралась ровная, плавная кривая, а цветовая гамма, как я понял, довольно быстро подстраивалась под наблюдателя. Кроме того, местные гравитационные генераторы работали на отлично, то есть гораздо лучше, чем «тягалки» на той же «Донне Розе», от которых у любого неофита начинались головокружение и неконтролируемую тошнота. Не удивительно, что оказавшись в столь приятных условиях, я слегка увлекся и стал просто гулять, с интересом разглядывая все, что попадалось мне на пути.

Пройдя через смотровой зал, с которого открывался потрясающий вид на причалы, я прошел по очередному аккуратно загнутому коридору и попал в широкую трубу с отключенной гравитацией, в которой плавали забытые кем-то предметы. Стоило мне войти в нее, как мимо меня стремительно проплыл еще один техник. Не долго думая, я бросился вслед за ним, но из-за неумения вести себя в невесомости закружился и припал к стене. Дрон вместе с моей сумкой влетел куда более умело и спокойно повис где-то за спиной. Я уже думал попробовать попросить его провести меня к звездному генералу, но тут сквозь дверь неподалеку от меня прошел человек в какой-то чудной черно-красной развевающейся одежде.

- Скажите, где я могу найти звездного генерала? – прокричал я ему вслед без какой-либо надежды на понимание.

К моему удивлению, человек остановился, ловко развернулся и показал пальцем на какую-то дверь метрах в десяти надо мной. Я поблагодарил его и поплыл скачками от стенки к стенке в указанном мне направлении. Дверь была не заперта, потому я с очевидной поспешностью проскользнул в нее и громко шлепнулся на пол. Какая-то иноземка, еще более странная, чем все предыдущие, рассмеялась при виде моего нелепого падения.

- Я посол князя Владимирского и Суздальского, где я могу найти звездного генерала? – сказал я, поднявшись.

Девица, то ли совсем юная, то ли крепко омоложенная, засмеялась пуще прежнего. Хуже того, к ней присоединились еще три девицы, каждая чуднее другой как лицом, так и одеждой. Я сплюнул и попытался понять, куда я попал и куда мне следует идти. Почему-то к горлу стал подступать смех. И вообще, хотелось непроизвольно улыбнуться.

Помещение было шириной метров в восемь, не больше, и было освещено мягким светом приятных расцветок. С потолка на меня смотрел символический лик улыбающегося человека. Вдоль стен стояла аккуратная мебель из неизвестного мне материала, на которой лежали разнообразные иноземцы. Все они или улыбались, или хихикали, или смеялись мелодичным смехом, как встретившая меня девица. Я и сам вдруг непроизвольно засмеялся, да так громко, что засмущался. К счастью, на меня никто не обратил внимания. Тогда я быстро пошел к одной из трех непрозрачных дверей.

Я вышел в огромный зал сложной формы, в центре которого была отключена гравитация, а по краям шли изогнутые мостки и балконы. В зоне невесомости творилось что-то совершенно непонятное – там летали люди, странные предметы невиданных форм, огромные сгустки воды различных расцветок и все это было чем-то вроде игры. Кто-то перекидывался предметами, кого-то толкали и тот, разбрасывая вокруг себя капли, пролетал через сгусток воды. Стоявшие вокруг игровой зоны зрители неожиданно захлопали неведомым для меня образом. Стены отразили звук хлопков и они обрели совершенно фантастическое звучание. Постепенно во мне стало нарастать беспокойство.

Куда, дурь их побери, я попал?

*************************

Через два часа блужданий я совершенно вымотался. Мне очень хотелось вернуться назад на корабль, к Милли, которая терпеть меня не может, но хотя бы говорит на нашем языке. Вся беда была в том, что местные прекрасно разумели мою речь, но в отличии от них, я не мог понять ни слова. Мне пытались объяснять на пальцах, что-то растолковывали, но все было бесполезно. Каждый разговор заканчивался тем, что я терял терпение, прощался и шел дальше.

Где были причалы, где звездный генерал, а где я был пять минут назад – мне было непонятно. Хуже того, после долго перелета я отвык ходить и быстро устал. Замученный блужданием по военной базе, которая пока больше всего напоминала мне торговый городок вперемешку с парком развлечений, я сел на скамейку в одной из обширных зал с прозрачным потолком и стал наблюдать за бьющим в ее центре разноцветным фонтаном.

Вокруг сновали иноземцы. Мелькали молодые хохочущие девушки, суровые белые мужчины в черном, черные мужчины в белом, спешащие куда-то техники и самодовольные звездолетчики. Некоторые из иноземцев были разодеты так, что иногда я кое-как сдерживал смех. Они, судя по всему, были так же готовы рассмеяться от моего внешнего вида.

Дрон оставил сумку и куда-то улетел. Сменщика он так и не прислал, а таскаться без него совсем не хотелось. Неожиданно ко мне подошел мужчина в униформе, похожей на военную.

- Браток, подвинься, - сказал он на нашем, владимирском языке.

- Ура! – закричал вдруг я и бросился ему на шею, - Скажи, где находится звездный генерал, срочно!

- Тише ты, тиш… - пытался сопротивляться он.

- Родная речь – елки палки, всего два часа гулял по этой базе и уже так по ней соскучился, - не унимался я.

- Ты, что ли, посол с Владимира? – вдруг догадался мой спаситель.

- Конечно я! Веди меня к звездному генералу!

Но никуда мы не пошли. Первым делом меня успокоили, а потом отвели к какому-то аппарату, сняли с меня генетическую пробу для регистрации и выдали странное устройство, которое надо было вставлять в ухо. Стоило его туда воткнуть, как окружающая меня какафония стала приобретать какую-то осмысленность. Постепенно, как будто сквозь туман, в моей голове стали проступать неведомые ранее понятия, как будто мой разум стал сплавляться с чем-то внешним, подбирая слова, интонации, выражения, а затем как хлопок – и я стал, слыша неизвестные слова, понимать окружающих меня людей.

- Через два года, Негус, прибудет нао и все будет в порядке. Не переживай, мы все уладим, - говорил рядом со мной черный человек в плаще с перьями.

- А ты слышала, Европа собирается выходить замуж, - чирикала одна полуголая девица своей укутанной до пят собеседнице.

- За Крониона? – отвечал комок цветастых тряпок, - вот змея!

И так далее, и тому подобное. Что-то продать и что купить, что подарить ребенку, куда пойти и где повеселиться, когда прибудет следующий нао и какой смешной у меня сегодня кавалер. Если все это называлось военной базой, то я был Арес, не меньше.

Как потом оказалось, добрая половина базы была отдана под рекреационные зоны и палаты торговцев. Орбитальная станция на Тадмор-6 была создана как пристанище двух ударных армий, но после окончания тотальной войны одну из них перевели на границу с кочевниками. Огромное количество помещений и причалов пропадали даром, пока предшественник нынешнего звездного генерала не стал сдавать их в аренду. Место здесь было исключительно выгодное – через эту систему проходили маршруты сразу десяти нао.

До сих пор нашим краям хватало одной ударной армии, и территория подконтрольных ей земель не сокращалась. Расширять свои владения не спешил никто из звездных генералов, предпочитая крепкую оборону рисованному наступлению. Хотя армия и располагалась на самой границе крысиных владений, масштабных военных действий здесь никто не ожидал. Не далее как сто лет назад вся территория по ту сторону границы стала частью державы под названием СКР. После ряда небольших сражений СКР и Дельта смогли договориться о прочном мире на этом участке фронта.

Последней операцией ударной армии была защита системы Кенигсберг от небольшой армии совсем уж диких кочевников, а последним серьезным противником людей был крысиный хан Джелаладдин. Последний погиб во время сражения, а его ханство перешло под крыло президента Гуса. С тех пор много воды утекло и серьезных противников в местных краях не появлялось. Космический флот сектора Дельта снял патрулирование с местных звезд и ушел в другое, гораздо менее спокойное пространство.

Все это я узнаю чуточку позже, так что пока меня вели по базе как маленького ребенка, я ничего не понимал и поражался каждой безделице, попадающейся мне на пути.

*************************

Мы вышли из гражданской части, прошли несколько устрашающих КПП и попали в расположение ударной армии 118Дельта. Она разительно отличалась от всего, что я видел до этого. Интерьер здесь был гораздо более простым и строгим, здесь было меньше народа, а зон с отключенной гравитацией было больше как минимум в два раза. В отличии от гражданского сектора здесь все было очень прямо, понятно и доступно даже полному идиоту.

Ударная армия состояла из десяти ударных отрядов. Каждый ударный отряд состоял из двадцати четырех доспехов, от восьми до двенадцати танков, четырех истребителей, двух бомбардировщиков и двух десантных транспортов. Каждая единица брони или орбитальной авиации обслуживалась командами от трех до пяти техников. Кроме того, к каждому ударному отряду приписывались новобранцы, инструктора, хороший повар и многие другие люди, необходимые для поддержания войск в боевой готовности.

Неподалеку от входа в расположение армии меня перепоручили адъютанту звездного генерала, который велел мне не задавать вопросов и следовать за ним быстрым шагом. Через два перекрестка к нам присоединились два стража, а потом еще и еще, так что большую часть пути я прошел в составе довольно внушительной свиты. Там меня передали другому адъютанту, который, как оказалось, должен был встретить меня в самом начале, но из-за досадной ошибки чудесный СУпКор Маргариты перепутал причалы и высадил меня в гражданском секторе военной базы.

Вместе с ним и толпой стражей мы влетели в широчайший по моим меркам колодец и поплыли куда-то вверх, к освещенной площадке размером с поле для игры в мяч. Штаб звездного генерала однозначно производил впечатление. На входе его сторожили два небольших, но довольно эффектных доспеха с ярко светящимися мечами, но, как мне показалось, они стоят здесь больше для красоты, чем из целей безопасности. На такие мысли наводил внешний вид охраняемых ими врат, а именно изысканные узоры, арденитовые ленты и редчайшие по своей структуре красные алмазы. Я уж думал туда войти, но меня деликатно остановили.

Адъютант сказал, что сам передаст послание князя и мне вовсе не обязательно делать это лично. Я стал возмущаться, ведь князь просил меня зачитать это послание в присутствии звездного генерала, к тому же, зачем же я сюда летел. В ответ мне деликатно напомнили, как хорошо я сейчас выгляжу и особенно пахну, и что после такого долгого перелета не грех сначала помыться, переодеться и вообще всецело освежиться.

Я не стал более упираться, отдал послание и как послушный ребенок пошел за выделенным для меня стражником в местный аналог бани. Черт побери, как просто у них было с гигиеной! Меня опрыскали каким-то спреем, затем несколько дроидов покружились вокруг, и уже через минуту я был чист, выбрит и удивительно бодр. Кроме того, другой дроид за это время успел выстирать мою легионерскую униформу.

Стражник за это время ушел, а взамен него ко мне приставили какого-то глуховатого дроида. Несчастная машина постоянно переспрашивала и не правильно меня понимала. Куда бы я не просил меня отвести, она тащила меня то в столовую, то в казармы, то на смотровые площадки. Мне это надоело. Любоваться атмосферой с высоты орбитальной станции было интересно, но сейчас мне надо было в штаб.

- Значит так, железяка, - сказал я медленно и очень разборчиво, - ты сейчас отведешь меня в штаб или я тебя разберу на запчасти. Понял?

- Так точно, - сказал дроид и отвел меня в столовую.

Я сдался. Местные стражники на все мои запросы отвечали, что им не положено, Устав не позволяет и требовали какой-то код допуска. Рыцари мне не попадались, а техникам было некогда со мной разговаривать. Посол князя Владимирского и Суздальского котировался здесь так же высоко как и уборщица. Я не мог понять, почему меня при таком отношении еще не выгнали в гражданский сектор, и в любой момент ожидал фразы в духе: «Прошу на выход».

«Ну, хоть в столовую привели», - рассудил я, и решил чего-нибудь съесть. Подлетевшему дроиду я заказал большую миску мяса с капустой, пару яблок и кружку медовухи. Заказал очень четко, дроид пару раз переспросил, изъявил полное согласие и улетел. Понятное дело, вместо всего вышеупомянутого мне принесли непонятное пюре с серыми кубиками, волосатые, похожие на замученных грызунов плоды и кружку какой-то гадостной кислятины. Принесший это дроид едва не получил удар по своей углеродной башке.

- Мать-перемать, - пробурчал я, - и как это, спрашивается, есть?

- Я тоже не понимаю как, - произнес за моей спиной шепелявый голос

- А это волосатая дрянь – она живая или мертвая? – продолжил я, не поворачивая головы.

- Согласен, и пиво дрянь. Вы не против, если я присяду?

- Нет, не против… - ответил я и обомлел.

Рядом со мной сел маленький, пушистый, толстый и ухоженный крыс в толстом жилете и с маленькой диадемкой на голове. Напротив себя он поставил поднос с двумя стаканами кислятины и довольно крупной жареной птицей. Перед трапезой крыс отер усы, повел ушами, сложил лапки и что-то быстро прочитал. После чего деловито оторвал у птицы ножку и стал ее глодать, выставив на свет божий свои длиннющие резцы. Хрум-хрум. Крыс.

- Что-то тут не так, - пробормотал я.

Крыс заметил мое волнение и оторвался от ножки. На его грязно-бурой морде застыло выражение недоумения.

- Что не так, рябчик не прожарен? – спросил он.

- Нет. Ты, ты же крыс.

- Ну, мое счастье, не хомяк, - ответил он и оторвал еще одну ножку.

Я смотрел как завороженный. Крыс с бешенной скоростью лопал птицу, радостно фыркал и хлестал по полу хвостом. Моя рука сама потянулась к стакану с пивом, чтобы с размаха ударить крыса по голове, пока он ни о чем не догадался. Смертельно опасный нелюдь заметил мое движение и оторвался от ножки. Я посмотрел в его глаза, он посмотрел в мои. Я моргнул. Момент истины пробил.

- Cheers! – сказал крыс и поднял свой стакан.

Мы чокнулись.

В общем, эта кислая дрянь под названием пиво оказалась вполне терпимой. К третьему стакану мне удалось выяснить, что пью я с местным старшим инструктором по рукопашному бою, военнопленным, командиром ударного отряда Тишарком. Про себя я его сразу назвал просто - Тиша. Сюда он попал лет 30 назад и с тех пор формально ждет, когда же за него заплатят выкуп. Так получилось, но после многих лет ожиданий он стал лояльным человечеству и начал натаскивать будущих рыцарей на борьбу с хвостатыми.

Мне все это показалось очень забавным. Представьте только, что вы сидите за столом с упитанным крысом размером с шестилетнего ребенка, который лихо хлещет пиво и говорит за жизнь как заправский легионер. Если закрыть глаза и отнестись снисходительно к его шепелявому акценту, то разницы между ним и тем же Булатом было совсем немного.

Разговор и пиво хоть как-то отвлекли меня от тревожных мыслей по поводу послания. Отдали ли его звездному генералу или перекинули на адъютантов, которые кроме деликатного отказа ничего написать не смогли. Последнее меня очень беспокоило, ведь, если я не ошибаюсь, от реакции на это послание зависело будущее нашего княжества. Его вручили мне с очень четкими указаниями, а я их все нарушил. Вот дурак, думал я не один раз и тут же брал очередную порцию пива.

Время шло, а мы все пили и пили. В итоге мои печальные мысли были перечеркнуты экстренной передачей по всем каналам связи:

- Всему персоналу военной базы 118Дельта-плюс, всему персоналу военной базы 118Дельта-плюс. Срочно прийти в расположение своего ударного отряда для получения прямых указаний. Код красный, задача «Содействие». Повторяю, код красный, задача «Содействие».

Крыс даже не пошевелился. Мне это показалось странным, и я спросил, почему это он никуда не спешит.

- Военнопленных не касается, - пробурчал мой хвостатый собутыльник, уткнувшись в кружку всей своей мордой.

Вокруг постепенно, никуда не спеша поднимался шум, сравнимый с тем воем и грохотом, который учиняли мы во время учебных тревог. Кто-то залетел ногой в высокотехнологичное флексовое ведро, кто-то стукнулся об дверь, а две колонны в коридоре толкались, матерились и не могли решить, куда бежать.

*************************

На десятом стакане до меня дошло, что я свое дело сделал. По каналам связи еще раз пять прошло вышеупомянутое сообщение, только с каждым разом уровень его важности то повышался, то понижался. Меня это позабавило еще сильнее.

Пора текать, любил говорить Вепрь после каждой нашей безумной выходки прямо под носом у начальства. Вот и сейчас я думал, как бы мне поскорее убраться отсюда на свой дорогой и любимый Владимир-3. После десятка минут борьбы с алкоголем и усталостью в моем мозгу всплыло только одно имя: «Маргарита».

Я резко встал, пожал лапу Тишарку, почему-то почесал его за ухом и решительным шагом двинулся в направлении выхода. В коридорах бегали техники и бойцы, стояла такая остервенелая суета, что на шатающегося от выпивки посла княжества Владимирского и Суздальского никто не обратил внимания.

Не помню как, но через час я уже стоял на знакомом до боли причале. Рядом кружил знакомый дроид, а в конце причала так же сосредоточенно работали техники. Различие было одно, зато такое, что на душе становилось пусто и немного непонятно, как дальше жить – наш звездолет на месте не было. А вместе с ним не было и Маргариты.

Мне хотелось плакать. Взяла и улетела. Вот так вот просто, после стольких дней на борту этой колымаги, после всего, что между нами было. Даже не попрощалась.

- Эх, твою мать, - вот и все, что я мог сказать.

Что произошло дальше, я почти не помню. Шарахался по гражданской части с сумкой на плече, бурчал что-то в ответ на заботливые вопросы. Когда я сидел на скамейке в каком-то оживленном зале, ко мне подсела довольно симпатичная девушка. Она что-то говорила, предлагала взять меня к себе, но я стоически промолчал и ушел. В конце концов, я оказался на пустой смотровой площадке, где и предался тоске всецело и бесповоротно.

Если бы не алкогольный отходняк, открывшийся за окном вид привел бы меня в неописуемый экстаз. То, что я поначалу принял за планету, являлось очень крупным спутником огромного газового шара класса Ю-1а. Цветастый и яркий газовый гигант заполнял собой половину видимого космоса. На его жирной оранжевой туше виднелись три маленьких спутника, каждый из которых деловито полз по своей орбите. С края можно было разглядеть жиденькие кольца из бесцветной пыли и льда.

Из моря тоски в моей голове стали выныривать метафоры, что вот, мол, и мы, людишки, как эти спутники, так же деловито куда-то едем, очень много о себе думаем, а вся наша жизнь – это всего лишь верчение вокруг орбит каких-то газовых гигантов, которые сами вертятся вокруг звезд, а звезды вертятся вокруг центра галактики, а галактики… До чего же мы ничтожны, как мало мы понимаем, как мало мы можем изменить, думал я в своем меланхолическом угаре.

Вздохнул. Прилег. Да так и заснул, прямо на смотровой площадке.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Wed, 08 Jul 2009 17:03:10 GMT

Почтовый челнок «Милли» ничем не выделялся среди тех пяти почтовиков, что я видел. Длиной он был от силы метров семьдесят, диаметром – всего шесть или восемь. В это небольшой объем конструкторы умудрились засунуть два вихревых генератора, два грузовых отсека, пси-установку и прочую техническую начинку, про которую я ничего внятного сказать не могу. Энергии челнока хватало лишь на четыре небольших дискретных паруса, поэтому ползал он едва ли не медленнее броненосца. Однако же, хорошая сторона у него была такая же, как и у всех других почтовиков, - одной банки ему было достаточно на двадцать пять переходов. Что в пять раз эффективнее среднего брига.

Но меня это нисколько не утешало. Перелет от Владимира-3 до точки выхода казался мне бесконечным. В тесном почтовике было неуютно, тесно, душно и, вообще, невыносимо. Милли ругалась, обзывала меня неженкой, но всё-таки соглашалась иногда усиливать нагрузку на воздухоочиститель. От запаха пота это все равно не спасало; казалось, им провонял весь корабль, а в особенности его хозяйка, которая любила иногда расстегнуть свой мешковатый комбинезон или, что хуже, стянуть прокисшие от пота ботинки.

Не зная чем себя занять, я слонялся по короткому коридору от кабины пилота, где смотрел за прогрессом, до каюты Милли, где можно было отдышаться. Когда это надоедало, залезал в тесный уголок штурмана и смотрел на экраны кругового обзора. Звезды и космос были тошнотворно однообразны, серы и не интересны. До сих пор не могу понять, как только люди ухитрялись романтизировать эту однообразную, бесконечную, черно-белую муть. На мой взгляд, столько же романтики было в разлитом на полу сырном супе.

Кстати, о еде. Нормальной еды на борту корабля отродясь не было, так как Милли с малых лет привыкла питаться сухими флеш-пакетами из серии «кажется, это уже ели». Бурые колбаски не только на вид, но и на вкус оказались неприятными, если не сказать отвратительными. Парой таких штуковин можно наестся до отвала, но ведь их еще надо пережевать, проглотить и, что самое сложное, сохранить внутри себя! Хорошо, что хотя бы гальюн на челноке был нормальный, то есть, с грав-генератором и смывом прямо за борт. В моменты подобного опосредованного общения с бездонным космосом я всегда жалел о том, что не взял с собой сундук, полный приличной владимирской жратвы. Мяса там, картошки, лепешек, бадью супа… Медовухи, наконец!

Спал я за штурманским креслом, которое в данный момент пустовало. Видимо, Милли привыкла рулить в одиночку и не очень скучала по отсутствующему напарнику. Если честно, глядя на ее действия за пультом управления, я не мог понять – зачем вообще нужны экипажи кораблей. В смысле, зачем нанимать сотни людей, давать им должности, делать какую-то иерархию. Так или иначе всю работу делала система управления кораблем и от человека требовалось только ткнуть, указать, а то и вовсе попросить. На мой взгляд, нужно это исключительно для того, чтобы не скучать и не отвыкать от человеческого общества.

В нашем случае все было именно так. Через два дня полета Милли вдруг заявила, что не держит на меня зла за пощечину в ангаре. Мол, на самом деле, ей и худшее приходилось терпеть, потому почему бы нам не пообщаться? Как бы я не отпирался, Милли все равно лезла ко мне со своими разговорами и расспросами. Как вы там живете, а что вы там делаете, была ли у меня баба, а если была, то какая. Я на все это честно отвечал, что дальше своего легиона ничего не видел, никуда не ходил, нигде не участвовал и вообще, мало чем интересовался, кроме доспехов. Но Милли все равно не сдавалась.

В итоге, после нескольких дней расспросов, только чтобы отделаться, я рассказал ей про свое детство, о своем доме в лесу, вдали от людей и суеты. О проекторе, румяных яблоках, целой армии слуг и пушистых зайчиках в саду. Милли, до этого почти не знакомая с дворянским бытом, только и делала, что грубо присвистывала и ругалась на своем непонятном наречии.

- Хорошо живете, герр Кислинский. До 25 лет – детство, после 25 – здравница под неподходящим названием "легион". Живете по 400 лет и в ус не дуете. Шайзе! Я тоже так хочу.

- Для этого надо родиться дворянином. Или дворянкой, что не так важно. Ты же это понимаешь…

- Еще бы я не понимала! Я родилась на Магдебурге, вот у нас были дворяне так дворяне! Гарем из невольниц, игра в карты на целые города, поборы, когда захотят... С ними ведь не поспоришь.

Я только хмыкнул от зависти к магдебурским собратьям. Мне бы так, а то у нас кроме оброка ничего нет. Население свое бить нельзя, продавать нельзя, а из прислуги баронам дозволено иметь только дроидов. Как-то отстали мы от своих соседей, а может за всем этим будущее. Я даже замечтался. Милли тем временем продолжала говорить, и кое-что я упустил.

- В общем, так он и откупился. Перешел из подданного населения в разряд независимых людей. Свои минусы есть, конечно, но жить ведь можно было. Но нет! Вместо этого мой прадед пустил все шальные деньги на постройку этого звездолета. Прадед построил, дед определился с лучшим маршрутом, а папа просто носился туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Все работал и работал, работал и работал.

- И много твой отец заработал? – буркнул я просто так.

- Если взять все эти деньги, без учета затрат, то их бы не хватило на покупку твоего гребанного поместья со всеми твоими игрушками и яблоками. Хотя нет, если прибавить те ценности, что я подняла на Рязани…

- Ты работала на Рязани?

- Десять лет. У них ведь колонии есть в Мертвом поясе, вот туда и моталась. «Банки» они выдавали свои, а за пару рейсов расплатились картинами… Куда я их дела, уже и не помню. А жалко.

После этого она пустилась в долгий разговор о своей работе на рязанцев. Сами понимаете, как тяжело и скучно слушать про чью-то работу, каких-то Васьков и нехороших начальников, глупые заказы и тяжелую, ничем не примечательную рутину. Час я еще вытянул, но на втором не сдержался и оборвал ее первой попавшейся фразой:

- А я почему-то считал, что звездолетчики очень богаты.

- Что? Ах, да, все так считают. Безумными богатствами обладают только удачливые путешественники и злобные скоты. И агрессив быдло, так говорил майн папа. Вот мне повезло, я попала к вам, а папе…

- Что папа? – сказал я, совершенно отвлеченно.

- Иногда папа слишком много говорил, с тем же быдлом. Говорил, говорил и договорился.

- С кем договорился?

- Да ни с кем! Отстань! Шайзе…

После этого Милли уперлась в экраны обозрения и на некоторое время замолчала. Впервые за всю дорогу выражение ее лица сменилось на что-то более пристойное, но что, я так и не смог понять. У нее даже голос изменился, когда она говорила свое фирменное «шайзе», стал каким-то более женственным и хрупким, что ли. Да и сама она как будто уменьшилась в своем обширном кресле первого пилота. На фоне окружавшей ее холодной черноты с вкраплениями звезд она казалась удивительно слабой и столь хрупкой, что, казалось, дыхнешь, и она со звоном рассыплется по полу мириадами маленьким льдинок.

- Только не плачь, - сказал я почему-то.

Милли промолчала. Бросив последний взгляд в ее сторону, я встал и пошел в сортир. Когда я вернулся, на пилотском посту ее уже не было.

*********************************

Свой шанс я упускать не стал и сразу же сел в гораздо более удобное и приятное кресло пилота. Развалившись и вытянув ноги, я достал библиотеку и стал увлеченно собирать виртуальный доспех из тех частей, что были у нас на Владимире-3. Получалось очень даже ничего – ракетные установки от брони Ясеня, лобовая броня и сенсорный массив от Ступки, разгонник Вепря и общий контур как у «Альфа». Несбыточная мечта. Я вздохнул.

- А я уж думала, ты совсем чурбан, - произнесла за моей спиной вернувшаяся Милли.

Я молча повернулся и взглянул в ее глаза. Они были воспалены, значит, она все-таки плакала. Сам я не помнил когда плакал в последний раз, потому как не находил поводов для столь серьезных волнений. Не помню кто, но меня даже называли бесчувственным. Это была наглая ложь – просто мне были безразличны все окружающие меня люди и их проблемы, а своих проблем у меня не было.

Милли подошла и положила руку мне на плечо. Я решил, что она гонит меня с этого уютного места и начал вставать, однако она не дала мне подняться.

- Сиди-сиди. Приятно видеть мужчину за рулем этого корабля. На борту мужчину видеть вообще приятно, - сказала она странным тоном.

- Ты присаживайся, - промямлил я.

- Да без проблем, - и она без лишних церемоний рухнула мне на колени.

При этом она столкнула мою драгоценную библиотеку на пол. Я весь внутри напрягся и посерьезнел: при падении могли слететь все настройки, и машину мечты для симуляций пришлось бы собирать заново. Мысли были столь серьезными и мрачными, что сразу отразились на моем лице.

- Ух, какой страшный, - совсем непонятно проворковала Милли и прижалась щекой к моей скуле.

Это было для меня и неожиданно, и очень ново. Я повернулся к ней и почувствовал жаркое дыхание на своих губах. Раз, и вот снова, и еще раз. До меня постепенно дошло, чего же она от меня хочет.

Что ж, делать откровенно нечего, отступать тоже некуда, а потом, я рассудил, что в свои 30 с лишним лет мне давно пора стать мужчиной. Пусть и смешаюсь я с грубой простолюдинкой из звездолетчиков, которая старше меня лет на двадцать, да еще и воняет как собака. Пес с ним! И пусть это будет не в саду и не на нежнейших простынях, а в душной и тесной кабине пилота, на потертом кресле, напротив ледяной бездны и колонок с данными. Шайзе!

На безбабье, как говорил Вепрь, и рыбу раком.

Рука моя провела по швам на ее комбинезоне, и тот, как писали в журналах, слетел с нее подобно листве, оголяющей стройный стан березы. Потом мягко поцеловал ее пахнущие чем-то кислым губым, еще мягче взял за талию и… она с рыком набросилась на меня как голодная тигрица!

А я еще думал, что после «Анубиса» меня ничто уже не удивит и не напугает. Щас!

***************************

Последние трое суток на подлете и возле точки входа были самыми интересными. С кресла мы плавно переместились в ее нору, заваленную мусором и поношенными шмотками. Ох, что там только не происходило!

За сутки такой жизни Милли успела насытиться и полностью удовлетвориться, однако я вошел в такой раж, что последующие два дня требовал ее к себе каждые два часа. За это меня окрестили забавной кличкой шмутцих тире. Сколько бы я не допытывался у Маргариты, как она теперь просила ее называть, она так и не раскололась, что это значит.

На третий день, когда она уже совсем выдохлась, а я все не отставал, Маргарита решила познакомить меня с напитком под названием шнапс. Сама она его терпеть не могла, уверяя, что именно эта дрянь погубила ее дорогого деда. Однако мне эта выпивка показалась вполне пригодной, так что все освободившееся от плотских утех время было залито шнапсом если не по горло, то по пояс точно. Градус у него был побольше нашей медовухи, потому иногда я просто терял сознание и засыпал.

После окончания профилактики я в очередной раз отрубился, так что Маргарите самой пришлось подключать «банку» и отслеживать течения. Дело это было довольно непростое и требовало наличия серьезного опыта в межзвездной навигации. Наверное, стоило ей помочь, она даже просила об этом, но проклятый шнапс оказался сильнее. Я просто не смог встать с пола возле пилотского кресла, хотя искреннее попытался. Под таким давлением я просто закрыл глаза и задремал. Когда все было сделано, Маргарита посмотрела на меня в упор и куда-то пропала. А через некоторое время я обрушился в какой-то странный и очень яркий бред.

Мне снилось, что я стою посреди выжженной пустыни, и об меня как об камень разбивается живое море из зубов и хвостов. Это были крысы, такие же, как тот пленный, но как будто слипшиеся боками. Рядом со мной так же непоколебимо стоял сверкающий воин со светящимися глазами, и один лишь вид его был ужасен. В какой-то момент волны крыс отрезали меня от сверкающего воина. Неожиданно они закончились, и на меня пошел ужасный белесый гигант без головы. Чтобы спастись, я забрался на него и ползал по нему подобно обезьяне.

А потом все кончилось и мы совершили переход на пятнадцать световых лет. Я проснулся, утер струйку слюну с подбородка и взглянул на экраны. Вдали яркой звездочкой маячила Суздаль, а на маяк у точки выхода уже летело послание от князя. Полдела сделано, теперь – двадцать таких же переходов до военной базы.

*****************************

Странно, но на втором переходе шнапс кончился, и я от делать нечего стал помогать Маргарите. Я вставлял «банку» в безвоздушном отсеке, осуществлял осмотр пси-систем, лазил на парусную мачту, - все я делал в скафандре и под чутким контролем Милли. Это было, во-первых, очень скучно, а во-вторых, я нехило промерзал. К счастью, это случалось далеко не каждый раз и между переходами целые сутки уходили на машинные расчеты. В это время ничто уже не мешало мне приставать к Маргарите с сами знаете какими намерениями.

После первого перехода она как-то изменилась и стала куда менее страстной, что я сразу почувствовал и подметил. На мои упреки в ее холодности она молчала, а ссориться как следует я не умел. Мы сидели молча каждый на своем посту и читали кто данные с экранов, а кто – карманную библиотеку. Чтобы не скучать, я стал запускать симулятор на подаренном мне КПК, подключив к нему карточку своей СУБРы. Моя машина мечты крушила врагов направо и налево, под моим руководством или на автомате, но беспокойство внутри меня почему-то не унималось. Все из-за этой проклятой охладевшей Милли.

Так мы и летели, и с каждым переходом время, которое мы проводили в норе, сокращалось, а напряжение между нами возрастало. После седьмого перехода нужно было в очередной раз лезть за «банкой», так как, видите ли, их рекомендуется хранить в тепле. Делать было нечего, я залез в ненавистный мне скафандр и полез в генераторную. До этого добрых двое суток между нами ничего не было, и в процессе работы у меня невыносимо засвербило ниже пояса. Закончив дело и как следует промерзнув, я громко потребовал, что хочу согреться в обществе женщины, а если дословно, то «потрахаться». Маргарита отказалась идти со мной в нору, сославшись на какую-то очень важную работу. Дело действительно было важным, но у меня в голове что-то заклинило и я начал скандалить.

Теперь, стоит мне только вспомнить этот скандал, как я краснею и теряю лицо. Мне становится очень стыдно за то, что огромный двухметровый бугай, барон и благородный рыцарь, сын известного героя Однорукого Бандита и командир группы из Легиона Влад-3 визжал, скулил, хныкал и клянчил капельку секса у уставшей, замученной длинными переходами звездолетчицы, которая в этот момент не могла даже глаз оторвать от экранов управления кораблем.

Но тогда я ничего не понимал и все клянчил, клянчил, клянчил, скулил, обвинял, как ребенок топал ногами, стучал по корпусу корабля, а потом и вовсе подошел и дернул Маргариту за плечо. В ответ я был угощен вспышкой гнева, которая настолько ярко отразилась на ее лице, что я сразу же замолчал и отошел к стене.

- Тире, хэмекен, раус! Дас ду форткоммст, швуле! – закричала она.

Ни одного слова я не знал, но мне и так все было ясно. Я развернулся, вышел, потом снова вошел, взглянул на ее затылок, сжал кулаки, снова вышел, постоял у входного люка минут пять с глупыми мыслями, потом хотел что-то сказать, покрутился на месте, сел на пол и замолчал. Перед сном я попробовал завести разговор, но она просто прошла мимо меня и заперла дверь.

А потом были тринадцать переходов в полной тишине. Я ничего не делал, теперь Маргарита делала все сама и без моего участия. Все мои попытки помочь она отвергала короткими фразами на своем языке и очень выразительной мимикой. Еду мы брали по одиночке и потому, на счастье моим нервам, умудрялись не встречаться на пространстве в пятьдесят квадратных метров. Стоило же нам изредка встретиться, как я получал от нее презрительный взгляд, достойный самого низкого из ничтожеств.

Мне ничего не оставалось, как прятаться от нее в штурманском закутке и смотреть на звезды. Холодное пространство космоса и так малоприятное, теперь казалось мне еще и полным одиночества. Время шло медленно, а шило тоски все глубже и глубже входило мне в грудь. Я смотрел на звезды и не знал, за что зацепиться, что мне сделать. В голове не осталось ничего светлого. Как будто внутри прорвало канализационную трубу и теперь все эти мои внутренние зайчики, яблочки и сказочки на проекторе в три слоя залило отбросами и дерьмом.

В какие-то моменты мне хотелось удавиться, в какие-то – если не убить, то хотя бы крепке избить Маргариту. Между этими двумя крайностями растекалась серая масса безвольного и болезненного бездействия. Чтобы уйти от гадостных мыслей, я гонял симулятор по кругу, и то управлял сам, то подключал СУБру и смотрел за ее действиями. Вне доспеха, на одной лишь карточке, она была тупой, предсказуемой и такой же необщительной, как Милли.

Когда мы прибыли в систему Тадмора, где располагалась база 118Дельта, я чуть не умер от счастья. Да и Маргарита тоже.

**********************************

Перед подлетом Маргарита нарушила все свои обеты и стала пить шнапс. Употребляла она его неумело, без видимого удовольствия и захмелела после третьего же глотка. Я почувствовал, что напряжение между нами слегка спало и вошел в кабину пилота якобы посмотреть на приближающуюся точку планеты Тадмор-6. На самом деле, мне просто хотелось поговорить, но Маргарита и тут опередила меня.

- Видишь эту фигню? Это и есть твоя драгоценная военная база. Прилетели, пакуй вещи, - сказала она хриплым от долгого молчания голосом.

Она даже не взглянула в мою сторону. Я немного обиделся и что-то пробубнил совершенно неразборчивое и невразумительное.

- Пакуй вещи, - резюмировала Милли и отхлебнула еще немного шнапса.

Вот дрянь, подумалось мне. Я развернулся, по-легионерски щелкнул каблуками и громко промаршировал к шкафу с багажом. Вещей было совсем немного, надо было только найти свою сумку со всякими библиотеками, проекционными картами, документами и прочими необходимыми для моего существования вещами. Все бы ничего, я скидал разбросанные вокруг штурманского кресла вещи в кучу и тут понял, что забыл о самом важном. Во-первых, послание князя я читал только в самом начале полета. А во-вторых, его ни здесь, ни в штурманском закутке не было. Сзади меня послышался шорох комбинезона.

- Забирай. Ты его читал мне. Как-то. И забыл, - кое-как произнесла Милли и кинула мне княжеское послание.

Полиметаллический цилиндрик был чем-то заляпан и весь пропах ее постелью. То ли от того, что он нашелся, то ли от приятного для меня запаха, но я впервые за много дней улыбнулся и сказал ей спасибо. Она же хмыкнула, резко развернулась, хотела было уйти, но чуть не упала от ударившего по голове алкоголя.

К счастью, я успел вскочить и поддержать ее. Милли была совершенно невменяема. Мне в голову стали красться всякие разные мысли, ведь иногда, когда Маргарита спала и забывала закрыть дверь, я заходил к ней и смотрел, но никак не мог решиться до нее дотронуться. А тут – пожалуйста, уже дотронулся, она уже на руках. Но я не стал ничего с ней делать. На последнем переходе я узнал при помощи СУпКора, что значат слова «тир», «швуле» и «хэмекен» и о многом задумался.

Поэтому я просто отнес Маргариту в ее маленькую каюту. Затем, непонятно почему, стал прибирать раскиданные по полу вещи, собирать обертки от флеш-пакетов и вообще, наводить порядок. На середине работы я вдруг услышал чью-то речь, доносящуюся из кабины пилота. Эффект, который произвел на меня этот голос, нельзя сравнить ни с чем.

Я, как был вместе с кучей мусора в руках, забежал в кабину пилота. Да так и замер – с экрана на меня смотрело приветливое, непривычно смуглое лицо женщины. Ее темные волосы были коротко стрижены, а голову украшала серебристая диадема. Судя по воротнику, она была из персонала базы, вероятно, причальный диспетчер. Мое появление ее озадачило, так что взгляд женщины постепенно сменился с бесцветно-безразличного на строгий и оценивающий. Я не знал куда и деться, потому просто мялся на месте.

- Я не мешаю? – вдруг произнесла она.

За спиной, где-то за пределами экрана, послышались женский смех и пара мужских фраз. Судя по разнице в громкости и интонациях, у них работал переводчик.

- Да нет, что вы, - бодро ответствовал я, складывая пригоршню мусора у входа в кабину.

Да сгинут мои гены, как же я был рад разговаривать с новым человеком. Женщина, похоже, заметила это и довольно тепло улыбнулась, когда я вернулся на место пилота.

- Долгий выдался полет, - сказал я, разминая лицо, - Вы ведь диспетчер?

- А вы думали, - сказала она под очередные смешки за спиной, - Запрашиваю входные данные и цель.

- Осуществить передачу информации? – пробасил СУпКор.

- Конечно. И не забудь про мое задание, - бросил ему я, развалившись в кресле.

Женщина на экране опустила глаза, просмотрела поступившие данные и бросила на меня внимательный взгляд:

- Вы посол, представляющий княжества Владимирское и Суздальское, правильно?

- Да, все именно так. Посол, - сказал я.

- Добро пожаловать, вас встретят на причале, - затем она оглянулась куда-то за спину, с кем-то посовещалась и продолжила, - Не пытайтесь самостоятельно отыскать дорогу к звездному генералу и не напрашивайтесь на аудиенцию. В нужное время вас примут и обязательно выслушают. Всего доброго.

На прощание эта милая женщина одарила меня прощальной улыбкой и выключила связь.

- Вот и все, - выдохнул я с облегчением.

СУпКор же, будто прочитав мои мысли, включил экран кругового обзора. Увиденное определенно произвело на меня впечатление. Челнок медленно плыл над поверхностью поистине огромной орбитальной станции. Если бы не краешек опорной планеты, торчащий где-то слева, ее темно-синяя длинная, бугристая поверхность могла показать бесконечной. Наш небольшой кораблик прошел мимо нескольких полукилометровых антенн, затем возле нас пролетело шарообразное орудие размером с небольшой броненосец. Вокруг сновали сотни деловитых дроидов, а чуть поодаль так же неспешно двигались десятки разнообразных кораблей. Зрелище это было одновременно и поразительное, и умиротворяющее.

Наконец, с гулом опустились паруса и челнок перешел на магнитный захват. Показалась прозрачная труба причала с крышкой в виде жидких врат, которая постепенно засасывала наш корабль внутрь себя. Перед тем, как погас экран, я успел разглядеть огромные крепления, на которых сейчас повиснет наш корабль, стайки дроидов, которые тянули из стен антенны питания и флексовые трапы, собственно сам причал. Единственно, меня беспокоило отсутствие встречающих. За исключением двух техников, в причальном колодце никого не было.

- Вот и все, - сказал я еще сильнее расслабляясь.

После чего СУпКор отключил все внешние сенсорные системы и в потемневшей кабине стал слышен шорох трясущегося мусора. Корпус мерно гудел, за стеной что-то щелкало и шелестело. Затем где-то там, за бортом, глухо провыли сирены, раздался оглушительный удар, корпус дернулся так, что я закачался, и корабль замер. Из каюты Милли донеслось совершенно замученное:

- СУК, ты сука, когда ж ты пристыкуешься по-человечески, а?

На что вышеупомянутый СУпКор гордо отрапортовал:

- Начинаю процедуры подзарядки. В связи с указаниями начинаю самостоятельную закупку топлива и продовольствия. Начинаю сбор данных из торговой сети, подключаюсь к системам безопасности. Завершаю программы полета. Добро пожаловать на военную базу 118Дельта!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Wed, 24 Jun 2009 11:49:27 GMT

На пятый день после сражения случилось неприятное происшествие. Пленный крыс, которого мы держали в капсуле, перестал подавать признаки жизни. По началу мы думали, что ему просто надоело ругаться в наш адрес и он решил играть в молчанку. Только на следующий день связист Антон, как самый смышленый, решил подключиться к датчикам систем жизнеобеспечения капсулы. Результат поразил нас всех – крыс перестал мыслить, температура тела упала до критической отметки, а его сердце билось еле-еле. Проще говоря, хвостатый подыхал.

Вепрь немедленно связался с Ясенем, который все эти дни не расставался со Ступкой и крепленой медовухой. Заплетающимся языком комгруппы, ныне исполняющий обязанности легата за полной недееспособностью последнего, объяснил нам всем, кто мы такие и куда нас в полном составе нужно отбарабанить. После чего разрешил открыть капсулу и под строгим надзором переместить хвостатого пленника в реанимационный блок. Крыс был крайне важен для князя, так как мог рассказать о планах и числе неприятеля. Однако при всем при этом Ясень строжайше запретил вытаскивать тварь из комы.

- Ибо нехер, - сказал он напоследок и отключил связь.

Как вскрывать крысиную капсулу, мы не знали, а тамошний СУБр отказывался с нами разговаривать. Пришлось взять из ангара резак для полиметалла и аккуратно отпилить обшивку с торца. Затем, при помощи пары строительных инструментов и такой-то матери, нам удалось проломать внутреннее защитное покрытие до самого пилотского отсека. В нос нам ударил крайне неприятный запах, так как крыс умудрился обгадиться прямо под себя. Кое-как пересилив отвращение, я ухватил засранца за его длинный скользкий хвост и вытащил наружу.

Нужно ли описывать наше удивление, когда грозный воин, с легкостью поваливший четверых легионеров, оказался существом с бочкообразным телом длиной едва ли в метр, из которого на манер собаки торчали четыре короткие лапы. Больше всего он напоминал популярного среди аристократии Владимира-2 зверька под названием «грызун». Такая же короткая бурая шерсть, такие же круглые уши и длинные резцы, торчащие в конце длинной морды. Глаза, уже загноившиеся и остекленевшие, были поразительно похожи на человеческие. Из одежды на твари была жилетка, вроде той, что носят техники, с пистолетом в кобуре, увесистой гранатой и парой длинных черных ножей.

Так как все боялись подходить к этому чуду, пришлось позвать старенького уже санитарного дроида. Тот, как прилетел из своей норы, сразу же побранил нас за медлительность, схватил крыса в свои длинные флексовые щупальца и понесся в реанимацию. Попадавшиеся ему на встречу люди сначала обалдевали, а потом бежали рассказывать всем остальным об увиденном. Не удивительно, что вскоре вся крепость собралась глядеть на то, как автоматический врач-реаниматор борется за жизнь хвостатого.

- Жить будет, - сказал дроид через некоторое время, - Но мне не хватает данных о его метаболизме. Не могу оценить гормональный фон, сделать прогноз. Но жить будет.

- Спасибо, дружок, - сказал Вепрь машине и повернулся к нам, - Слыхали, Ясень связался с князем. Через пару часов мы должны отправить его на Влад-1, живым и упакованным. Гонцы уже на орбите.

- А это еще зачем? – возмутился Булат, - Это же наш пленник! Пусть выкупают!

- Да, да! – зароптали другие, - Пусть выкупают!

- Вам денег мало или вы просто не въезжаете?! – рявкнул вдруг Вепрь, - Война на носу, а у нас ценный пленник вот-вот подохнет! Князь хочет его допросить, значит допросит!

- Разорался, холопий сын… - проворчал Булат, но мешать погрузке крыса в реанимационную камеру не стал.

Когда пленника окончательно упаковали, все поговорили еще немного и разошлись. Вепрь следил за процедурами, и ни на шаг не отходил от полумертвого крыса. Кажется, его что-то беспокоило, и от него беспокойство передавалось остальным. Люди помрачнели пуще прежнего, разговаривали коротко и только шепотом. Я ушел к себе и, чтобы отвлечься, смотрел какие-то шутовские проекции. Что там было дальше с крысом и как его передавали гонцам – не знаю.

Знаю только, что по прибытию на Владимир-1 гонцов уже не было в живых, а хвостатый исчез. Вокруг космопорта был объявлено чрезвычайное положение, везде расставили стражников с автоматами, а Легио Влад-1 стал прочесывать каждый метр в поисках беглеца. Понятное дело, ничего это не принесло. Хвостатый был неуловим как нейтрино и стремителен как лазер.

Целую неделю вся наша крепость следила за вестями со столичной планеты, а кто-то даже принимал ставки на день, когда крыса поймают. По началу ставили на три дня, потом на неделю, а под конец начали предполагать целый месяц поисков. Выиграли все-таки те, кто ставил на неделю. Именно столько времени потребовалось диверсанту, чтобы взять в заложники семью одного из администраторов космопорта, затаиться в его доме на краю Славного, а потом нанести свой точный и самоубийственный удар.

Когда зона поисков расширилась, с объектов внутри порта сняли все доспехи. Мало кто знал, что на одном из тамошних складов хранится княжеский запас «банок», а через два дня в сторону ударной армии должен был улететь отреставрированный княжеский шлюп. Мы, например, не знали, а вот хвостатая тварь каким-то образом все вынюхала. Ночью крыс перерезал пешую охрану, пролез на объект, после чего вылез и как будто специально погиб от ракет подоспевших легионеров.

В тот же день шлюп спешно загрузили топливом и вывели на орбиту для пробы пси-систем. И что же вы думаете? За то время, что он провел на складе, хвостатый успел подменить пару пригодных пси-генераторов самодельными бомбами из переработанных «болванок». Взрыв разрушил княжеский звездолет, привел в негодность все загруженные на него «банки» и похоронил какие-либо надежды на помощь со стороны. У князя, конечно, был еще один галеон на Суздале, но связаться с ними мы не могли, да и вряд ли он мог долететь дальше Малого Тигера на тех жалких крохах, что у нас остались.

Система окончательно впала в изоляцию, и нам оставалось только уповать на закон статистической случайности. Он, как всегда, выручил.

****************************

Дело было так. Стою я в ангаре, подбираю кольчугу для «Бет», своего нового доспеха, как вдруг к нам заваливается представитель князя с какой-то маленькой и наглой бабенкой. По лицу было видно, что она простолюдинка, но считает себя исключительно важной птицей. Нос вздернут, шагает важно, на представителя князя не глядит почти, только изредка посмотрит и как бы нехотя ответит. Таких людей я терпеть не мог со времен обучения, потому сразу приготовился к худшему.

В общем, идут они по ангару легиона, а там стоят одни разбитые машины. В строю к тому времени была от силы половина, остальные – на разной стадии готовности. Бабенку это все очень забавляет, она едко ухмыляется и делает какие-то комментарии своему сопровождающему. Тот с постной миной молчит и терпит. Наконец, она останавливается рядом со мной и, глядя мне в лицо, нагло так спрашивает:

- Ну, что? Все просрали, рыцари помойные?

Я спокойно опустил пульт и кольчугу на пол, развернулся и дал ей пощечину. Девка как стояла, так и рухнула на пол.

- Заткнись, дрянь, - сказал я строгим тоном, - Не холопьего ума дело.

Княжеский представитель молча помог ей встать, а я так же спокойно развернулся и продолжил сборку доспеха. После битвы с «Анубисом» мне было море по колено и горы по плечо. Тот же Ступка по пьяни грозился возвести меня в командиры, а запись моего боя посмотрели весь Легио Влад-3, включая строгого связиста Геннадия Степановича. Не удивительно, что в тот момент, все присутствовавшие техники и бойцы посмотрели на меня с одобрением. Так, мол, и надо, нечего каким-то хамкам оскорблять честь и достоинство легионера.

Знал бы я кого бью!

Ее звали Милли, она же Маргарита Шлюгге, почтовый курьер-частник. Раньше ее у нас никто не видел, и почему это вдруг она решила к нам заглянуть, понять было тяжело. Просто так почтовые курьеры обычно не заглядывают, предпочитая наработанные маршруты, но тут случилось именно так. Как говорится, пути статистики неисповедимы. Она летела из Кёльна в Лорию, но по пути ей ни с того, ни с сего захотелось поесть нормальной еды. Так сильно, что она сменила течение и заглянула к нам.

Кому тут больше повезло – можно долго спорить. Получив от меня по мордасам, Милли нашла повод обидеться и отказывалась лететь к ударной армии до тех пор, пока не выбила из княжеских представителей тридцать чешуек арденита, шесть арденитовых ленточек и пять оставшихся «банок».

- Хуже крыса! – воскликнул Вепрь, узнав о результате торгов.

Сюрпризы на этом не закончились. После окончания переговоров ко мне подошел какой-то благородный человек и спросил, не желаю ли я стать княжеским послом. Я, тогда немного нетрезвый, ответил, что ничего сложного в это не вижу. По утру же до меня дошло, на что я подписался. Лететь куда-то, бросать все: товарищей, комнату, доспех, медовуху, наконец! Ужас! Хуже того, жить с это бабой в одном звездолете я не хотел ни при каких обстоятельствах. Да она же загрызет меня из одного лишь чувства мести!

Я целый день думал, советовался, напился от переживаний и, падая на свою койку, твердо решил от всего отказаться. Куда там! Через день меня официально известили, и я подчинился.

До сих пор я не знаю, кто стоял за всем этим. Может быть, это было что-то вместо медалей с наградами, а может чистая случайность. Может, Милли хотелось отомстить мне во время долго перелета меж звезд, а может, за всем этим стоял отец, который хотел таким образом спасти меня от приближающихся крыс. Он, как говорят, имел достаточно влияния на князя, чтобы пробить мне такое место.

Вепрь помог мне собрать походную сумку. По его совету я взял с собой часы-наклейку, копию интерфейса СУБры и свои скромные накопления в виде десяти тысяч наличными. Сверху я положил легионерскую униформу в количестве трех штук и ни разу не ношенный парадный мундир. В последний были завернуты два боевых ножа, игольный пистолет и небольшой гигиенический набор. Сумка получилось довольно тяжелой, в основном из-за арденита и сжатых легионерских сапог.

На прощание Вепрь крепко пожал мне руку, затем коротко обнял и пожелал вернуться поскорее во главе ударной армии. Все попавшиеся мне в этот день знакомые очень тепло прощались со мной, а техник Антон подарил свой персональный компьютер со встроенной инструкцией по применению. Я был растроган до глубины души.

Челнок отвез меня к причалам Пыли, где я встретился с посыльным от князя, самим старшим дружинником Посельским. Он передал мне высочайшее поручение и наказал, чтобы за время пути я прослушал его как минимум двадцать раз. Для оглашения княжеского послания к звездному генералу требовалось личное присутствие последнего, в противном случае следовало держать язык за зубами. Чтобы не позорить княжество в чужих землях, мне выдали чешуйку арденита и кубы с миллионом рублей наличными. Напоследок Посельский тоже обнял меня и пожелал удачи.

- Судьба княжества зависит от тебя, - сказал он, и голос его дрогнул, - Не подведи.

После чего, весь такой растроганно-серьезный и едва ли не распевая гимн легиона, я залез по трапу в удивительно тесный изнутри звездолет, где меня встретила наша спасительница Милли.

- Ты еще разрыдайся, швуле, - сказала она и плюнула на пол.

Легионерский доспех с мечом и плазменным орудием.

Thu, 18 Jun 2009 13:51:29 GMT

"Анубис-1" с мечом, плазменной пушкой и длинноствольным лазером

Thu, 18 Jun 2009 13:44:30 GMT

"Анубис-1" в прыжке.

Thu, 18 Jun 2009 13:39:47 GMT